Невинная красавица Эмма Ланголет совершила убийство, защищая свою честь. Однако, к ее величайшему изумлению, скандально известный в высшем свете лорд Джеймс Киллоран охотно берет на себя вину и спасает очаровательную преступницу от виселицы. Высокомерного денди привлекает опасность, он порочен и азартен, но, кажется, не собирается продолжать их случайное знакомство. Озадаченная его поведением девушка заинтригована. Эмма верит, что маска светского гуляки скрывает истинное благородство, а сила любви способна вернуть радость жизни мрачному отчаявшемуся сердцу, превратив холодного скептика в пылкого любовника.
Авторы: Энн Стюарт
губы. — Они куда-то уехали.
— Вам это, похоже, не нравится.
— Не мое дело, милорд, судить о том, что делают господа.
— Безусловно, — сказал Киллоран и направился в библиотеку.
Там уже были зажжены свечи, а в камине горел огонь. Граф встал около него и стал смотреть на разгорающееся все ярче пламя. Он думал о том, так ли уж счастлив будет Натаниэль, если получит наконец то, о чем страстно мечтает. Что касается леди Барбары, тут у Киллорана не было никаких сомнений: этой женщине любовные игры давно прискучили, если вообще когда-нибудь были интересны. Наверное, ему следовало предупредить Натаниэля. Объяснить, что эти томные взоры, «случайные» прикосновения и соблазнительные улыбки были не чем иным, как тщательно продуманным спектаклем. Несмотря на то что она отлично умела играть страсть, в душе Барбара Фицхью была так же холодна, как сам Джеймс Киллоран.
Сам Натаниэль слишком молод и неопытен, чтобы отличить игру такого рода от искренней — нет, не любви! — хотя бы привязанности. Но вполне возможно, что ему хватит и собственного удовольствия. Очень немногие из тех, кто удостоился особого внимания леди Барбары, смогли ее разгадать. Двадцатитрехлетнему юнцу из провинции вряд ли удастся это сделать.
Киллоран прикрыл глаза и облокотился на мраморную доску камина. Он чувствовал только исходивший от него жар и никаких угрызений совести. Да, он отправил Эмму домой одну. Кучер был предупрежден, и сам он сразу поехал следом. Конечно, никакого Сандерсона не было и в помине. Граф заранее позаботился о том, чтобы его ждала вторая карета, в которой был целый арсенал оружия. Эмма не пострадала. Какие тут могут быть угрызения совести?
Ну да, опасность оказалась серьезнее, чем он предполагал. По его расчетам, нападение должно было произойти немного позже. Когда он оказался на месте, этот здоровенный разбойник уже чуть не вдавил девушку в стенку кареты, да к тому же явно намеревался задушить ее.
Киллоран предпочел бы забыть о том, что почувствовал в ту минуту. Такую бешеную ярость он не испытывал уже много лет. Потом пришло другое чувство, настолько чуждое ему, что граф не сразу распознал его. Это было чувство вины, к счастью оказавшееся мимолетным. Его сменило хорошо знакомое — непреодолимое желание убить негодяя.
Эмма и сейчас стояла у него перед глазами: растрепанные волосы, белое как снег лицо, остановившийся взгляд. Ему оставалось лишь порадоваться тому, что ночная тьма скрыла от девушки его собственную бледность и такой же застывший взгляд. Черные кудри тоже, надо полагать, были растрепаны.
Киллоран открыл глаза и стал смотреть на языки пламени. Пожалуй, действительно нужно выпить, а лучше — напиться. Утром все эти переживания покажутся ему сущей ерундой. Он объяснит Эмме, что Джаспер Дарнли во что бы то ни стало захочет — уже захотел — получить ее. Он пойдет на все.
Тем не менее Киллорану не давала покоя одна мысль. Люди, напавшие на Эмму, не собирались похищать ее. Сейчас у графа не было никаких сомнений в том, что тот, кто прижал девушку к стенке кареты, собирался ее убить. За этим не мог стоять Дарнли…
От раздумий Киллорана отвлекла миссис Рамсон:
— Мисс Браун не пустила меня к себе. Она заперлась в спальне… Сказала через дверь, что никого не желает видеть. Милорд, вы уверены в том, что с ней все в порядке?
— Абсолютно уверен, — разозлившийся Киллоран махнул рукой и замер — на его белоснежном манжете было пятно крови.
— Но мне…
— Я сам зайду к мисс Браун. Вы можете идти спать, миссис Рамсон.
— Дело в том, милорд, что, по моему мнению, и опыту тоже, бывают моменты, когда женщина особо нуждается именно в женском участии и… помощи.
— Это тоже не ваше дело, миссис Рамсон, — судить о том, в чем может нуждаться моя кузина, — в голосе графа звучали стальные ноты. — Если ей действительно что-то необходимо, то это скорее родственное участие.
Миссис Рамсон поджала губы, но возражать осмелилась. Немногие на это осмеливались, когда Киллоран говорил таким тоном. Она тут же исчезла, а граф пошел наверх.
Спальня Эммы находилась в самом конце коридора, а его комнаты располагались прямо около лестницы. Он сделал это намеренно: так никто не мог пройти к девушке, не миновав апартаменты самого графа.
Кто-то, должно быть миссис Рамсон, оставил на столике в конце коридора канделябр с зажженными свечами. Киллоран минуту постоял перед запертой дверью, обдумывая, как поступить. Можно было постучать и попросить Эмму открыть. Можно было повернуться и уйти, оставив ее в одиночестве. Это, кстати, было бы самым разумным. Но Джеймс Киллоран далеко не всегда прислушивался к доводам разума, поэтому просто вышиб дверь и вошел.
Фигура графа заслонила
