Любовь, как в книжке

Инна Полежаева

Любовь, как в книжке

Эдуард Асадов, «Сатана».

 Ей было двенадцать, тринадцать — ему.

 Им бы дружить всегда.

 Но люди понять не могли: почему

 Такая у них вражда?!

 Он звал ее Бомбою и весной

 Обстреливал снегом талым.

 Она в ответ его Сатаной,

 Скелетом и Зубоскалом.

 Когда он стекло мячом разбивал,

 Она его уличала.

 А он ей на косы жуков сажал,

 Совал ей лягушек и хохотал,

 Когда она верещала.

 Ей было пятнадцать, шестнадцать — ему,

 Но он не менялся никак.

 И все уже знали давно, почему

 Он ей не сосед, а враг.

 Он Бомбой ее по-прежнему звал,

 Вгонял насмешками в дрожь.

 И только снегом уже не швырял

 И диких не корчил рож.

 Выйдет порой из подъезда она,

 Привычно глянет на крышу,

 Где свист, где турманов кружит волна,

 И даже сморщится:- У, Сатана!

 Как я тебя ненавижу!

 А если праздник приходит в дом,

 Она нет-нет и шепнет за столом:

 — Ах, как это славно, право, что он

 К нам в гости не приглашен!

 И мама, ставя на стол пироги,

 Скажет дочке своей:

 — Конечно! Ведь мы приглашаем друзей,

 Зачем нам твои враги?!

 Ей девятнадцать. Двадцать — ему.

 Они студенты уже.

 Но тот же холод на их этаже,

 Недругам мир ни к чему.

 Теперь он Бомбой ее не звал,

 Не корчил, как в детстве, рожи,

 А тетей Химией величал,

 И тетей Колбою тоже.

 Она же, гневом своим полна,

 Привычкам не изменяла:

 И так же сердилась:- У, Сатана! —

 И так же его презирала.

 Был вечер, и пахло в садах весной.

 Дрожала звезда, мигая…

 Шел паренек с девчонкой одной,

 Домой ее провожая.

 Он не был с ней даже знаком почти,

 Просто шумел карнавал,

 Просто было им по пути,

 Девчонка боялась домой идти,

 И он ее провожал.

 Потом, когда в полночь взошла луна,

 Свистя, возвращался назад.

 И вдруг возле дома:- Стой, Сатана!

 Стой, тебе говорят!

 Все ясно, все ясно! Так вот ты какой?

 Значит, встречаешься с ней?!

 С какой-то фитюлькой, пустой, дрянной!

 Не смей! Ты слышишь? Не смей!

 Даже не спрашивай почему! —

 Сердито шагнула ближе

 И вдруг, заплакав, прижалась к нему:

 — Мой! Не отдам, не отдам никому!

 Как я тебя ненавижу!

  Не, это точно только в кино бывает так… Даже нет, как говорит моя подруга Алка: «Как в кине, на первом ряде».Так вот, только в кине так и бывает — оденешь юбку покороче, каблуки повыше и тут же, на тебе, сталкиваешься на улице с мужчиной своей мечты!!! Причем у тебя пренепременно в руках бумаги, вы столкнулись, бумаги рассыпались, он их собрал, ваши глаза встретились, искра пробежала…ндаааааааа… Вот хоть бы раз так со мной случилось! Так нет же…Утром встанешь с мыслью о юбке…но до того спать хочется, да еще и снег не сошел, и слякоть, и ветер промозглый…да ну ее в баню юбку эту… надену джинсы и все. И вообще любить меня должен принц не за юбку. Да и все равно юбка не помогает… 25 лет не помогала, а вот прям в это утро поможет, аха, щаззз…
  Или еще книжки про любовь. Тоже — ТАКАЯ ФИГНЯ…И прям она вся красивая, и он тоже с телом Бога и пронзительным взглядом, и целуются они странницы три, не меньше, а то и больше… Эх, девчонки, но любви-то хочется!!! Причем, чтобы была именно как в кине, или как в книжке!!! Потому и читаю всю эту бредятину, ну и смотрю фильмы о любви тоже…
  Я стояла у окна, высунув нос в форточку, с намерением определить как там погода и размышляла, нет, ну а почему в жизни-то все не так? Почему я не рыжеволосая богиня, как в книге, а так, среднестатистическая серая моль, и кожа у меня на мраморную книжную не тянет, и волосы не очень…ну знаете, три волосинки в шесть рядов, и, кстати, раз уж вам пишу мою историю — девочки, шампунь-то лошадиный ни черта не помогает! Как лезли мои три волосинки, так и лезут, и не блестят, как в рекламе про бальзам, даже если к ним настольную лампу подтянуть…блин. И когда я джинсы застегиваю, то над ними, по словам все той же Алки, подвисает «спасательный круг», нет, вы не подумайте, что я совсем…толстушка. Ну, есть излишки в области талии, подууууууумаешь…Принц не за это должен меня любить.
  Я тяжко вздохнула, глядя на серое небо, опять снег повалит, что за весна такая?