Десять лет назад их объединил случай, ее беда и чужая жадность. А разъединяла целая жизнь. Два человека из разных миров: Вячеслав Боруцкий — бандит, заправляющий криминалом города, и Агния Сотенко — сирота, собирающаяся стать оперной певицей. Они нашли друг в друге то, чего никто из них не искал и не мог предположить. А спустя несколько лет — потеряли столько, что не каждый сможет вынести.Можно ли забыть о боли и собственной вине? Можно ли исправить чужое зло, переломившее жизнь на двое? И можно ли победить в себе зависимость, которую никогда и не думал начинать?Кто-то бы сдался и опустил руки, но эти двое слишком упрямы, чтобы хотя бы не попробовать…
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
Так, как в детстве, когда обижало что-то. И точно по-детски хотелось отвернуться от всего мира, скрестив руки на груди, сжать губы и заплакать слезами, от которых пекло в глазах и давило в горле.
Стараясь подавить это, прогнать, она подтянула ноги под себя, обхватила колени руками и опустила голову, словно спряталась от всего мира под своими волосами. Она постаралась вздохнуть и успокоиться, и взглянуть на всю ситуацию иначе, по-взрослому. С пониманием.
Но не получалось.
Агния так сосредоточилась на этом, что перестала обращать внимание на окружающее. И только ощутив вибрацию покрытия сцены, на котором сидела, вскинулась, решив, что пришла уборщица. Агния не желала выглядеть перед ней той, кем на самом деле была. Жалеющей себя сиротой, которой не к кому было идти, и к которой никто не пришел.
Только вместо пожилой Николаевны увидела возле себя хмурого Вячеслава Генриховича. Он, не вынимая рук из карманов пальто, подошел почти впритык к ней и опустился рядом, присев на корточки. Внимательно глянул на Агнию.
Агния напряженно замерла, растерявшись.
— Что, Бусинка. Проштрафился я? — Хмуро хмыкнул Боруцкий, отвернувшись и начав осматривать пустое помещение.
Она дернулась вся и уставилась на свои руки. Сдавленно сглотнула.
— Здравствуйте, Вячеслав Генрихович.
Бусинка пролепетала это так тихо, что ему пришлось голову наклонить, чтобы что-то услышать. А потом, так и не подняв головы, она аккуратно опустила ноги и спустилась со сцены:
— Как у вас дела? — Бусинка отошла на два шага и остановилась к нему спиной. — Все хорошо?
Капец. Ему захотелось удариться головой об стену.
Он когда только вошел и увидел ее одну в этом зале — все внутри комом свернулось, а уж после этих слов… Таким голосом только «за упокой» читать. И ведь не строит из себя ничего, наоборот, пытается улыбнуться.
Он сжал зубы, наблюдая, как Бусинка от него отходит.
Боров сунулся в консерваторию потому, что она первая по пути была, не очень рассчитывая на удачу, но решив проверить. По его прикидкам, концерт должен был не меньше двух часов идти, да и потом еще суматоха всякая. Вот и зашел. Правда, не знал где искать этот зал. Если бы не группа молодежи, попавшаяся на первом этаже — и не нашел бы. Ребята попались разговорчивые и не только охотно рассказали куда идти, но и оказались в курсе места нахождения Агнии, внушив Вячеславу некоторый оптимизм на быстрое разрешение ситуации. Однако все эти надежды рухнули, стоило ему войти и увидеть ее.
И ведь, что характерно, видно же, что грустно и обидно ей, совсем опущенная сидит. А ничего, никаких претензий, еще и делами его интересуется.
Бусинка, Бусинка. Она же его этим без ножа, по живому режет.
Хоть бы губы надула, что ли, хоть бы один упрек, ведь обещал прийти, а не выполнил. Другая бы ему с порога истерику закатила. А она ничего подобного, похоже, и не собиралась говорить.
Ругнувшись сквозь зубы, Боров оперся ладонью об пол и спрыгнул со сцены следом за Агнией. Пальто и чертов пиджак — мешали. Хорошо, что он хоть галстук оставил в машине. Этот долбанный имидж!
Пробормотав ругательство уже в голос, Вячеслав резким движением сбросил пальто, кинув его на сцену, и расстегнул пиджак.
— Слушай, Бусинка, — кинув пиджак поверх пальто, Вячеслав с облегчением начал закатывать рукава рубашки. — Серьезно, я понимаю, что ты обиделась…
— Нет, что вы! — Агния резко развернулась и глянула на него снизу вверх. — Вы заняты, наверное, были, — его девочка принялась растирать руки, словно ей стало холодно, — я так и поняла, Вячеслав Генрихович. И не обиделась, что вы! Это же мелочь, так, не важно…
Агния снова отвернулась. И голос у нее прерывался. Че он, дурак, что ли? Не видит, что ей действительно обидно. Или она рассчитывает, что Боров на этот лепет купится? Не важно, ага. А то он не помнит, как она хочет стать певицей.
— Вы знаете, даже хорошо, наверное, что вы не пришли. Концерт вышел так, не очень, — все еще не глядя на него продолжала тараторить Бусинка, сцепив руки и вытянув их перед собой. И головой кивала. То ли себя убеждая, то ли его пытаясь убедить. — Я думала, что выйдет веселей, что ли, интересней. Да и у меня сегодня, что-то не то с голосом, наверное, я и Семену Владимировичу позвоню, скажу, что не могу…
— Малышка…
Блин. Наверное, сейчас не лучший
