Любовь как закладная жизни

возникло желания одернуть себя или остановить. И она на секунду прижалась губами к его щеке, рукой коснувшись плеча Боруцкого. Его кожа была горячей, шероховатой, чуть грубой. И колючей.
Обилие таких непривычных ощущений взбудоражило, оглушило, вызвало растерянность. И Агния не сумела взглянуть ему в лицо, чтобы посмотреть, как Вячеслав Генрихович отреагировал на подобный поступок с ее стороны. Так и промямлила: «до свиданья», уставившись на руки, сцепленные перед собой. А Боруцкий ничего не сказал, только откашлялся, возможно, даже недовольный ее поступком, и ушел. Но и своего приглашения не отменил. И Агния надеялась, что все-таки не рассердила его.
Так или иначе, то, что у Боруцкого не было в наличии семьи, вовсе не значило, что он жаждал каких-либо знаков внимания со стороны шестнадцатилетней девчонки. Может он, вообще, относился к ней, как к дочери, а Агнию так трясет просто от мыслей о нем…
Ох, нет, ей вовсе не хотелось, чтобы Вячеслав Генрихович видел в ней дочь. Совсем.
Тряхнув головой, словно прогоняя нежеланные мысли, Агния размешала сахар в своей чашке. Подкрученные ради сегодняшнего вечера локоны немного непривычно подпрыгнули вокруг лица. Сегодня никакой косы, даже просто распущенные волосы не подошли бы, потому Агния потратила уже полтора часа на создание «естественной волнистости» на своей голове. И платье… Платье она выбирала с самого утра, трижды меняла варианты, и остановилась в итоге совсем не на том, которое думала одеть поначалу. У Агнии имелось несколько концертных платьев. В основном маминых, только перешитых по ее фигуре. Так посоветовала Зоя Михайловна, потому как жаль было выбрасывать такое добро или позволять тому пылиться в шкафу. Все эти платья были красивыми, изящными, с достаточно богатой и нарядной отделкой. И все они были слишком вычурными на ее вкус. Одно дело петь в таком платье на сцене, и совсем другое — провести вечер с мужчиной, который заставляет всю тебя трепетать. Боже! Да она точно запутается в юбке, или станет страшно смущаться, постоянно поправляя оборки. И, вообще, Агния не ощущала себя в этих платьях к месту. Все-таки, они были сшиты для другой ситуации и не казались ей уместными сейчас. В результате, еще не совсем уверенная, что поступает правильно, она выбрала очень простое трикотажное платье, купленное еще с матерью, в прошлом сентябре перед самым их отъездом. Платье было шерстяным, с длинным рукавом, простым V-образным вырезом, и рядом декоративных пуговиц, идущим по центральной линии спереди. Но основным и самым важным его преимуществом, помимо простоты, с точки зрения Агнии было то, что она действительно хорошо в нем смотрелась. Платье облегало и подчеркивало ее фигуру. И, пусть она еще краснела, понимая, что пытается сделать, это не мешало ей хотеть обратить внимание Вячеслава Генриховича на себя. Показать ему, что она ну… привлекательная, что ли. А не просто его «крестница», и совсем уже не ребенок.
Однако, несмотря на желание предстать перед Вячеславом Генриховичем в самом лучшем виде, краситься Агния не решилась. Она так боялась показаться ему нелепой, или сделать что-то не так, или … Господи, она слишком много боялась и волновалась обо всем на свете! О любой мелочи и детали: о прядке волос, которая легла не так, как Агнии хотелось, и теперь постоянно лезла в глаза (хоть бери и заново мой голову), о том, что тушь может «осыпаться» или размазаться, если Агния все же решиться накрасить ресницы. Она беспокоилась, что Боруцкому может стать скучно в ее компании, ведь у него, наверняка, уже были планы, которые он спешно поменял лишь для того, чтобы загладить пропуск ее концерта. Она думала об этом и еще о сотне деталей, а потом застывала посреди комнаты, вспоминая, как он вчера обнимал ее, успокаивая, и как его губы касались ее лица. Едва ощутимо, нежно, и в тоже время так, что у нее в горле появлялся «нервный» комок, а живот подводило. И ей хотелось обхватить себя руками. Обнять, закрыть глаза, провести пальцами по своим векам, бровям, щекам, представляя, вспоминая, как Вячеслав Генрихович касался ее кожи вчера.
Может, ну хоть капельку, хоть чуть-чуть, но она его интересует? Не как подопечная, а как девушка, на которую можно обратить внимание?
В общем, занимаемая всеми этими мыслями, Агния не знала покоя, и бродила по квартире туда-сюда. Наверное, раз в десятый заглянула в холодильник, собираясь пообедать, но только бездумно осмотрела полки и закрыла дверцу. И не потому, что есть у нее было нечего. Наоборот, теперь Агния очень тщательно следила за наличием продуктов. Вернее, Вячеслав Генрихович следил, а ей оставалось стараться сделать все, чтобы Боруцкому не к чему было придраться. Хорошо, что в этот раз она оставила больше денег, иначе, Агния