Десять лет назад их объединил случай, ее беда и чужая жадность. А разъединяла целая жизнь. Два человека из разных миров: Вячеслав Боруцкий — бандит, заправляющий криминалом города, и Агния Сотенко — сирота, собирающаяся стать оперной певицей. Они нашли друг в друге то, чего никто из них не искал и не мог предположить. А спустя несколько лет — потеряли столько, что не каждый сможет вынести.Можно ли забыть о боли и собственной вине? Можно ли исправить чужое зло, переломившее жизнь на двое? И можно ли победить в себе зависимость, которую никогда и не думал начинать?Кто-то бы сдался и опустил руки, но эти двое слишком упрямы, чтобы хотя бы не попробовать…
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
так выйдет с крышей, — он растерянно провел ладонью по затылку.
— Да, нет, что вы! — хрипло возразила она, — все было здорово…
— Ага, я слышу, — иронично огрызнулся Боруцкий.
Агния промолчала.
— Я звонил тебе пару часов назад, — не дождавшись ее ответа, заметил он, чего-то растерявшись, не совсем представляя, с какого бока взяться за этот разговор и что сказать.
Она вновь промолчала, ничего не ответив и не объясняя, почему не перезвонила. Вячеслав нахмурился, пытаясь понять, чего с девчонкой.
— Так, я к тебе после восьми заеду, — решил он, прикинув, что должен будет уже все здесь утрясти к этому времени, — может какие таблетки купить? Или из еды что-то?
— Нет! — она хрипло вскрикнула, и совсем без обычной радости в голосе. — Не надо, Вячеслав Генрихович! Я не хочу… Заразить… не хочу вас, — то ли поперхиваясь, то ли покашливая, объяснила малышка.
Боров хмыкнул:
— Та ты что, маленькая, зараза к заразе не липнет, не боись, не заболею.
— Не надо, Вячеслав Генрихович, я спать лягу, наверное.
Он пожалел, что не видит Бусинку. Голос у малышки, конечно, звучал совсем убито. Но что-то все равно не давало ему покоя. Какой-то он был не такой, голос ее. И не простуженный даже. Хоть и хриплый, и придушенный… Боров не сомневался — глянул бы на нее, и сразу просек, что не так.
Может, лихорадит? Черт знает, короче.
— Ладно, — решил он не ездить человеку по нервам, и так плохо ж, — спи. Но завтра я заеду, не отмажешься. Ты смотри, если что — звони, если надо чего-то будет.
— Хорошо, — она вздохнула.
— И слышь, Бусинка, спасибо за подарок. Только зачем же ты перлась сюда, если больная?
— Вам… понравилось? — проигнорировав его вопрос, как-то робко прошептала она.
— Понравилось, — он усмехнулся, решив пока не настаивать на нравоучении.
Завтра глянет на нее, определится со здоровьем, и потом уже доходчиво объяснит, когда имеет смысл на улицу выходить, а когда подарок и подождать может, а лучше дома отсидеться.
— Я рада, — так же тихо и робко ответила Агния, — ну, я спать пойду, наверное, — неуверенно протянула она, вновь непонятно поперхнувшись.
— Иди, — согласился Боруцкий, не собираясь мучить ее еще больше. И первый разорвал соединение.
Но все-таки внутри крутилось что-то, заставляя снова и снова вспоминать ее голос.
Агния захлопнула телефон, сжав его в ладони, и сама почти так же сжалась, скрутилась в клубок под одеялом. Она не хотела поднимать, как и предыдущие разы, но испугалась. Слишком настойчиво Боруцкий пытался дозвониться. Ей было стыдно обманывать Вячеслава Генриховича. Но она сомневалась в том, что готова увидеть его сегодня.
Увидеть.
Боже. Она видела его голым. Совсем. Совсем-совсем.
Зажмурившись, что не помогло изгнать из мыслей тревожащий образ, а скорее, наоборот, усугубило ее смятение, Агния с головой укрылась одеялом. Меньше всего на свете ей хотелось бы сейчас вспоминать о том, что она видела его голым с женщиной. С другой. Только разве она хоть на миг об этом забывала за последние несколько часов?
От этой мысли глаза вновь обожгли злые и горькие слезы. Нет, Агния умом понимала. Все понимала: что Вячеслав Генрихович на самом деле никакой не «ее», жил же он как-то без нее годами, даже не зная о том, что Агния существует? Жил. И что он взрослый мужчина — знала. А у этих взрослых мужчин женщины всегда есть. Для чего именно, это она, конечно, не совсем так себе представляла…
Ох.
Все она понимала. Или старалась себя в этом убедить. Но больно было так, словно в живот воткнули нож. И проворачивали, проворачивали. Сама она «проворачивала», раз за разом вспоминая то, что увидела. И столько уже выплакала за эти часы, что сил никаких не осталось, а слезы все равно продолжали течь. И та же «жадность», о которой она старалась не думать, давила грудь. Только теперь Агния понимала, что это за чувство — ревность. Она ревновала Вячеслава Генриховича. Потому что, может он пока и не был ее, но ощущая эту мучительную, жгучую боль, Агния понимала, что очень хочет, чтобы Боруцкий таковым стал. Чтобы он принадлежал ей. Только ей. Никому больше. Чтобы она была его женщиной во всех смыслах. Ведь говорил же он, что хочет проводить с ней свое время. Не совсем так, но почти. В том зале, только позавчера, обнимая ее…
Уф. Конечно, Агния пока не знала, как осознать и примерить на себя все то, что она подсмотрела в бильярдной. Очевидно, это и был тот самый секс, после просмотра которого по видео и хихикали ее одноклассницы, невнятно лепеча что-то в ответ на ее вопросы. Она себе не так это представляла. Собственно, вообще никак. Агния редко заходила в мыслях дальше поцелуев и объятий. Что ж… теперь у нее
