Десять лет назад их объединил случай, ее беда и чужая жадность. А разъединяла целая жизнь. Два человека из разных миров: Вячеслав Боруцкий — бандит, заправляющий криминалом города, и Агния Сотенко — сирота, собирающаяся стать оперной певицей. Они нашли друг в друге то, чего никто из них не искал и не мог предположить. А спустя несколько лет — потеряли столько, что не каждый сможет вынести.Можно ли забыть о боли и собственной вине? Можно ли исправить чужое зло, переломившее жизнь на двое? И можно ли победить в себе зависимость, которую никогда и не думал начинать?Кто-то бы сдался и опустил руки, но эти двое слишком упрямы, чтобы хотя бы не попробовать…
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
совсем скисли на фоне злобы.
Хотя, что лукавить, та внутри так и бушевала. И злость, и ярость, ничуть не утихшая за эти минуты. Но не разойдешься же тут? Может, и правда, вывезти их в тихое место, отвести душу? Так и Бусинку одну не оставишь, да и сказал же, что с ней чай выпьет, и перенервничала девочка. У него до сих пор перед глазами ее испуганное лицо стояло. А она еще и улыбаться ему умудрялась.
Боров глубоко вздохнул и кулаки сами сжались, зачесавшись от желания еще пару раз съездить по морде этим халявникам, когда он вспомнил о той улыбке.
Но до того как он успел что-то добавить, в дверь позвонили. Все четверо удивленно уставились на дверь, а потом Федот, как ближайший, видимо, наклонился к глазку:
— Лысый, — прокомментировал он, распахивая дверь. — С какой… А, в ресторан провожать пришел, видно.
Боруцкий кивнул, глядя, как Вован удивленно уставился на них.
— Че пялишься? — задумчиво поинтересовался он у парня.
— Ничего, Вячеслав Генрихович, — бодро мотнул тот головой, — я того, за Агнией. Но… — пацан помялся, — может вам, ну, помощь там нужна? — у него лицо прям засверкало надеждой, уже больно парень хотел влезть куда-то. По нему это, не присматриваясь, было видно.
Так, что Федот весело хмыкнул.
— А че ж не нужна? Нужна, — медленно кивнул Боруцкий. — Видишь личности? — он махнул головой на мужиков, оттолкнув при этом того, которого держал, в сторону его подельника. — Помоги Федоту людей провести и толково объяснить, как нехорошо наших трогать. Тем более маленьких.
Лысый уже рьяно кивнул, и вдруг замер:
— А Агния как же, Вячеслав Генрихович? — нахмурился парень. — Или вы ее отвезете?
Боров оценил. Рвение-рвением, а как не хотел бы Лысый заняться чем-то «серьезным», его приказ помнил и о малышке пекся.
— Не пойдет она сегодня, Лысый. Пусть лучше дома отсидится, успокоится. Эти расстарались, — кивнул он головой в сторону мужиков, с весельем заметив, что рвения в Лысом еще прибавилось, когда тот понял, что «личности» Агнию чем-то обидели.
Вячеслав перевел глаза на Федота, тот тоже, по ходу, веселился, наблюдая за Лысым.
— Ладно, хорош пялиться, пошли, — Федот махнул Вовану. — Ну? Чего стали, гости дорогие, просим, — с издевкой в голосе, толкнул он застывших мужиков. — Пошли. Говорить будем. С вами, с боссом вашим. Он человек вменяемый, вроде, если слухам верить.
Те не спорили, видно помнили о пистолете в кармане Федота.
— Федот, ты если что — зови.
Велел Вячеслав, решив, что так и так, заскочит на неделе к своим контактам в органах, поузнает про этого Берчева, может и сам с человеком познакомится. Чтоб надежней было. И потом, никогда точно не скажешь, кто поднимется, а кто так и останется в «начинающих». Надо знать тех, кто повыше метит. И чтоб они его знали. Да и разобраться в этой всей афере надо: кто, что, как? Все звенья выявить, до последнего. И не помешает, кстати, заглянуть, удостовериться, чтоб точно назад переиграли по квартире. Хватит с него таких сюрпризов.
Друг только махнул рукой, показав, что все понял. И они с Лысым и этими залетными исчезли из квартиры.
Боруцкий осмотрелся: вроде ничего крамольного, ну бумажки валяются — это не криминал. Да наследили, дебилы. Заперлись все обутые, а снег растаял. Теперь, вон, грязь. Бусинка и не скажет ничего, только на пол глянет так, будто вскользь. Но при этом так все дав понять… Боров помнил, что как раз после пары таких взглядов малышки и приучился снимать туфли у самого порога ее квартиры, хотя, по ходу, плевать он хотел на подобные церемонии.
Раздраженно вздохнув, понимая что, несмотря на то, что ситуацию вроде разрулили, его все еще накручивает, Боров скинул туфли посреди коридора и пошел на кухню, разбираться, что там Бусинка.
Двери она закрыла, молодец, послушная. Открыв, Вячеслав огляделся: на плите закипал чайник, видно не так и долго он в коридоре возился. На столе стояла его кружка и чашка Бусинки, отдельно на тумбочке, стояла еще одна.
— Я не знаю, какой чай Федот пьет.
Бусинка сидела на табуретке за столом, переплетя пальцы «замком» перед собой и упершись ладонями в стол. На него она голову не подняла. Так и смотрела на свои руки, которые, по ходу, побелели от того, с какой силой малышка их сжимала.
— Федот уехал. И Лысый тоже, — он зачем-то снова закрыл двери за своей спиной.
