Десять лет назад их объединил случай, ее беда и чужая жадность. А разъединяла целая жизнь. Два человека из разных миров: Вячеслав Боруцкий — бандит, заправляющий криминалом города, и Агния Сотенко — сирота, собирающаяся стать оперной певицей. Они нашли друг в друге то, чего никто из них не искал и не мог предположить. А спустя несколько лет — потеряли столько, что не каждый сможет вынести.Можно ли забыть о боли и собственной вине? Можно ли исправить чужое зло, переломившее жизнь на двое? И можно ли победить в себе зависимость, которую никогда и не думал начинать?Кто-то бы сдался и опустил руки, но эти двое слишком упрямы, чтобы хотя бы не попробовать…
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
здесь не было. Не нашла она любимого и на лестничной площадке. Решив, что он мог выйти на улицу, она начала спускаться. Но остановилась, ощутив привкус сигаретного дыма. Вячек стоял в небольшом полутемном закоулке между двумя лестничными пролетами. Курил, точно как она и думала. И явно заметил ее раньше, чем сама Агния обнаружила любимого.
— Ты сердишься? — неуверенно уточнила она, направившись к нему и полностью игнорируя дым, хоть в горле и запершило.
Вячеслав молча покачал головой. Сжал сигарету пальцами и методично затушил ее в какой-то замызганной кофейной банке, похоже, исполняющей здесь роль пепельницы. Но при этом как-то так странно смотрел на Агнию. Чуть прищурившись.
— Что не так? Тебе не понравилась песня? — ничего пока не понимая, она остановилась совсем рядом, в каком-то шаге от него, неуверенно переплетя пальцы рук перед собой.
Вячек хмыкнул. Помолчал минуту. И покачал головой:
— Все путем, Бусинка. Ты из любого г… гадости, конфетку сделаешь. И тут шикарно спела, — протянув руку, он погрузил пальцы в ее волосы. Провел вниз. И снова набрал полную пригоршню прядей. Словно наслаждался их скольжением по своей коже.
— Ой, ты такое уже говорил. А в первый вечер, помнишь, сказал, что я лабуду всякую ору…
Вячеслав поджал губы:
— Блин, ну нельзя что-то нормальное было вспомнить, а? — Он даже нахмурился. А она совсем не хотела, чтобы ее замечание его задело. — И я никогда не говорил, что ты орешь. Я же не знал, кто ты такая. Пришла какая-то малявка. Че мне, всех детсадовцев к себе петь брать, что ли?
Агнии стало весело. Ну, вот он так обиженно на нее посмотрел.
— А кто я такая? — чуть лукаво уточнила она, встав еще ближе, чтоб ему удобней было гладить ее волосы.
Вячеслав криво усмехнулся:
— Кто-кто, — передернул он ее любопытство. — Кто надо, — Вячек сжал кулак, чуть натянув волосы Агнии, словно дразнил тем, что не отвечал.
— Но песня же хорошая, Вячек, — улыбнулась она, чуть поежившись от сладкой дрожи, заставившей волоски на коже встать дыбом. — Действительно, хорошая. И знаешь, он ее про меня написал. Стас был на нашем концерте. Том. Помнишь, перед Новым Годом? А я тебя так ждала, все время выглядывала. И он говорит, что мое одиночество было заметно. И что ему потом объяснили, что я сирота. Он думал, что я потому… А я тебя хотела увидеть, — Агния зажмурилась, так ей было хорошо от теплого поглаживания его руки. Улыбнулась и чуть повернувшись, прижалась щекой к ладони Вячеслава. Коснулась губами грубоватой кожи на пальцах. — Вот он и написал, когда я вчера… — Агния открыла глаза и почему-то умолкла, всматриваясь в лицо любимого. — Вячек? — Голос почему-то охрип. — Ты все-таки сердишься? — Взгляд пробежался по напряженному подбородку и прорезавшимся складкам у уголков его рта, по хмурым бровям.
Вячеслав вновь покачал головой. И как-то так резко выдохнул. Сжал пальцы, притянув ее к себе ближе, и второй рукой обнял затылок:
— Стукнуть бы этого твоего композитора пару раз об стенку, чтоб не подкатывал к тому, кто не его, — хрипло и вроде как насмешливо заметил он.
Но Агния всем телом ощущала, что Вячеслав напряжен. И сердится. Только не на нее, похоже.
— Вячек… Не надо. Стас ничего такого, правда. И я. Ты же знаешь…
Вместо ответа он вдруг отпустил ее затылок и прижал губы Агнии пальцами. И так посмотрел на нее… Агнии уже не о чем думать и спрашивать не хотелось. Все понятно было. Понятно больше, чем любыми красивыми словами сказать можно. Понятно столько, что не весь смысл уместить в голове получалось, просто ощутить и принять осталось. И попробовать дать в ответ столько же.
— Раз говоришь, что нормальная, значит берем. Я что? Мое дело маленькое, деньги давать. В музыке вашей я ж мало чего секу. — Он хмыкнул, позволяя Агнии вдохнуть. — Сколько этот Стас за песню хочет?
Еще не совсем придя в себя, она моргнула:
— Ой. Я не знаю, Вячек, — честно призналась Агния. — Я даже не спрашивала. Не подумала…
— Бусинка. — В этот раз Вячеслав рассмеялся. Покачал головой и обнял ее так, что она щекой к его груди прижалась. — Ну, ты как всегда. Пошли выяснять, почем нынче «хорошие» песни. А то я так гляжу, они там до ночи готовы над каждой точкой спорить.
Он потянул ее из этого закутка.
— Надо, наверное, Вове сказать, чтоб поехал, поел, а то и правда, сколько еще ждать? — вдруг спохватилась Агния, только после замечания Вячеслава поняв, что они уже провели в студии три часа. А сколько еще просидят — неизвестно.
— Я его еще два часа назад отпустил. — Вячеслав подтолкнул ее немного, чтобы Агния шла впереди. — У парня и свои дела есть, — он так ухмыльнулся, что Агнии показалось, будто она догадывается, на что Вячеслав
