Десять лет назад их объединил случай, ее беда и чужая жадность. А разъединяла целая жизнь. Два человека из разных миров: Вячеслав Боруцкий — бандит, заправляющий криминалом города, и Агния Сотенко — сирота, собирающаяся стать оперной певицей. Они нашли друг в друге то, чего никто из них не искал и не мог предположить. А спустя несколько лет — потеряли столько, что не каждый сможет вынести.Можно ли забыть о боли и собственной вине? Можно ли исправить чужое зло, переломившее жизнь на двое? И можно ли победить в себе зависимость, которую никогда и не думал начинать?Кто-то бы сдался и опустил руки, но эти двое слишком упрямы, чтобы хотя бы не попробовать…
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
— Со мной? — уточнил поп, словно Вячеслав сказал что-то невнятно. — Что ж, слушаю, — с некоторой растерянностью добавил он, видно заметив раздражение во взгляде Боруцкого.
— Она болеет. — Вячеслав мотнул головой в сторону основного зала, где, как он понимал, находилась сейчас Бусинка. — Врач говорит, что по его теме у нее ничего нет. И намекает на то, что ее, ну, типа, — он хмыкнул, — короче, сглазить могли, или чего-то в этом роде. Такое, вообще, реально? — таки ощущая себя долбанным придурком, поинтересовался Вячеслав. — Может ее отвезти куда-то, чего-то сделать?
Поп стал выглядеть совсем оторопевшим. Проморгался. Откашлялся. И снова моргнул.
Раздраженный от того, что в принципе о таком базарит, да еще и со священником, Боруцкий щелкнул пальцами у него перед носом:
— Эй, ты, вообще, меня слышишь?
— Слышу, — наконец, глубоко вдохнул священник. Уцепился за свой крест, болтающийся на груди. И настороженно посмотрел на Вячеслава. — Человека, верующего в Господа нашего, бережет сила этой веры. Молитва ежедневная и промысел Божий. И грех великий для любого верующего ходить по ведьмам и бабкам. Да и не помогут они Агнии. — Поп глянул на Боруцкого с некоторым превосходством и снисхождением. — Корень ее болезней и слабости в ином.
— И в чем? — хмыкнул Вячеслав, чувствуя, что раздражается все больше.
— Агния очень верующая девочка. И я ведь просил вас отпустить ее, — теперь во взгляде священника читалась настороженность и некоторое опасение. Но и укор, похоже. — Не для нее это. Вся та среда, где вы вынуждаете ее жить. Она так любит. Так искренне верит, что сумеет спасти вас своей верой. Что, как всякая… жена, может молиться и отмолить грехи своего мужа. Думаете, она за себя или за нас по три раза в неделю сюда приходит просить? — Священник криво улыбнулся. — Она все это только ради вас делает. Но вы, вероятней всего, и не крещены. Да и Агния, несмотря на все свое обожание и любовь к вам — никто. Ни перед людьми, ни перед Богом. И живет в грехе блуда, несмотря на всю свою веру.
У Вячеслава руки зачесались встряхнуть этого типа. Донести ему, кто именно такая его Бусинка. Да, плевать Боров хотел на людей и их законы, на все эти нравоучения и промывки мозгов священников. Агния была куда больше, куда конкретней и реальней любой жены любого «праведного» верующего, про которых ему сейчас этот поп распинался. Видно мало Вячеслав тогда ему вдолбил в мозг разъяснений. Хотя, насчет того, как священник хранил в тайне степень его отношения к Бусинке, у Вячеслава претензий не было. Он переговорил с ним тогда, когда стал привозить сюда Бусинку регулярно. И наглядно, с примерами пояснил этому Игорю, чего и как его ждет, если хоть кому-то слово скажет.
Но и вот то, что поп сейчас плел про его малышку, Борова выбешивало.
А Игорь, тем не менее, словно не замечая, что Боруцкий заводится, продолжал:
— Имеет ли она право молиться за вас? Имеет, Бог всякому дает свободу обращения к Нему. Только она же на все готова, и на себя все грехи ваши взять. А там, как я понимаю, искупать немало. И это не может не аукнуться. Я предупреждал ее. Об этом многие праведники, через которых Бог прощение и исцеление грешникам давал, упоминали в своих записях. Я специально изучил эту тему. Это ослабляет ее. Да и все эти разговоры в консерватории, Агния хоть и бравирует, но видно, что ей тяжело…
Вот как-то Вячеслав не въезжал. То ли злость разгоревшаяся мешала, то ли он просто не мог уловить логики в том, что ему тут патякал этот поп. Типа Агния еще и сама виновата? И он ее еще обвиняет в том, что она Боруцкого любит? Ну, нормально, а?
— Че за разговоры? — прищурившись, процедил он сквозь зубы, пока отодвинув всю эту пургу про грехи.
— Сплетни эти все о проституции. О том, как она на жизнь и свою музыкальную карьеру зарабатывает…
— Проституции? — У него аж в затылке заломило.
И от самого смысла, потому что Вячеслав мог себе представить, как его Бусинка отреагировала бы на такие сплетни, и от того, что вот этот вот поп знал обо всем об этом, а он, Боруцкий, ни слухом не духом. Вообще не при делах типа и никакого к ней отношения не имеет.
— Так. Интер-р-ресно… Твою мать!
Отвернувшись от скривившегося священника, Вячеслав прямиком пошел к залу, собираясь забрать свою малышку и популярно, доступно ей объяснить, что и когда она должна ему рассказывать. Но забыл обо всем, если честно, когда увидел, как Агния стоит на коленях в одном из углов этого зала, на замызганном, грязном из-за слякотной погоды кафеле, и крестясь, то и дело кланяется, едва не касаясь лбом пола.
Его не то, что затрясло, заколотило всего.
В голову кровь бабахнула просто.
И захотелось тупо достать пушку и пристрелить того, кто
