Десять лет назад их объединил случай, ее беда и чужая жадность. А разъединяла целая жизнь. Два человека из разных миров: Вячеслав Боруцкий — бандит, заправляющий криминалом города, и Агния Сотенко — сирота, собирающаяся стать оперной певицей. Они нашли друг в друге то, чего никто из них не искал и не мог предположить. А спустя несколько лет — потеряли столько, что не каждый сможет вынести.Можно ли забыть о боли и собственной вине? Можно ли исправить чужое зло, переломившее жизнь на двое? И можно ли победить в себе зависимость, которую никогда и не думал начинать?Кто-то бы сдался и опустил руки, но эти двое слишком упрямы, чтобы хотя бы не попробовать…
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
пойми, — Вячеславу вдруг послышалась в голосе друга опустошенность и опасение, похожее на его собственное.
Только, хрен вам. То, что сейчас ощущал он, Вячеслав и приблизительно описать не мог, даже матом. Так что вряд ли кто-то сумеет его сейчас понять.
— Ладно. Будем, — процедил он сквозь зубы, не выпуская изо рта дым, которым затянулся под завязку.
Нажал на отбой. И запрокинул голову, пытаясь из-под козырька навеса рассмотреть пасмурное небо. Еще раз затянулся, игнорируя притихшего у его ног Плюха. Сжал пальцы в кулак и прижал костяшки к зубам. А потом резко развернулся и рывком распахнув входные двери, вошел в дом, набирая на телефоне номер Лысого. Только сигарету затушил еще на крыльце. И без напоминаний еще ни разу не закурил в доме.
Лысый привез Агнию через час. Значит, выехал почти сразу, как он его набрал. Как объяснил сам парень, запись к тому времени уже вроде закончили.
— Вячек?! — Его Бусинка влетела в дом, на ходу расстегивая плащ и стягивая шарф с шеи.
Веселая, звонкая, даже слабости в ней не было заметно.
В двух шагах за ней маячил Лысый. Куда более серьезный и собранный, настороженно глянувший, когда Боров вышел из гостиной на звуки их появления. Вячеслав дал парню отмашку и тот спокойно ушел к себе.
— Вячек! — Увидев его, малышка улыбнулась совсем счастливо и тут же оказалась рядом. Приподнялась на носочки и с восторгом обхватила его руками за шею. — Что-то случилось? — наклонив свою светлую головку к плечу, посмотрела она на него с радостным любопытством. — Ты так срочно нас домой позвал, а мы слушали запись, что сегодня сделали…
— Ничего, — покачал он головой, стараясь не очень сипеть голосом, охрипшим от десяти сигарет, выкуренных почти подряд. Кажется, у него в голове пульс тарабанил, как у бешенного. — Ничего не случилось, — повторил он, стараясь как-то сдерживать руки, самовольно норовящие притиснуть ее к себе так, чтоб и продыху не было. — Соскучился. Гадко приходить в пустой дом. Вон, даже Плюх твой выл от одиночества.
Опустив лицо в ее волосы, пахнущие такой родной и бесценной для него сладостью, осенним дождем и вечерней свежестью, Боруцкий закрыл глаза.
— Ой, мы просто увлеклись очень, пытались с аранжировкой экспериментировать. Я больше так не буду задерживаться, — она завертелась в его руках, стараясь высвободить голову. — Зато, вот, смотри! — Бусинка что-то вытащила из сумки. Диск, как разобрал Вячеслав, после того, как прищурился. Слишком много никотина в организме. Даже глаза пекло и саднило. Про горло нечего и говорить. — Здесь песня, что мы сегодня записали. Я специально упросила Михаила дать мне диск, чтобы ты послушал, раз не мог приехать.
Малышка принялась тыкать ему в руки диск, а он не мог заставить себя отпустить ее, прекратить обнимать. Только когда она со смехом возмутилась:
— Вячек! — все-таки отцепил одну ладонь, забрал диск и снова ее обнял.
Минуты через две ему все же пришлось дать малышке волю. Она потянула его на кухню. Начала что-то доставать из холодильника и разогревать, то и дело поглядывая на него. Пару раз уточнила: «точно ли все хорошо?», видно таки чуя, что он на надрыве. Но Вячеслав отмахивался от всех ее расспросов, стоял в двух шагах от Бусинки, чтоб помочь, типа. И смотрел на свою девочку, всматривался. Черт знает, что пытался увидеть, заметить, подтвердить неуверенные слова Лехи или, наоборот, найти им веское опровержение. И ничего не мог, только накручивал себя все больше.
Чуть ли не к самому ужину завалил Федот. Вячеслав уже и забыл, что друг обещался явиться, звонил днем. Глянул на Федота волком и с наездом поинтересовался: «какого хрена тот приперся?».
Впрочем, Федота таким было не испугать. А вот то, что с Боровом что-то не так, друг просек сразу. И только появление Бусинки, которая вышла в прихожую, где Вячеслав собрался выставить Федота вон, позволило избежать разговора, которого он сейчас не желал. Потому что не знал, что сказать и как объяснить все, что выворачивает и корежит изнутри от долбанной новости, которой его встряхнул Леха и от того, что толком врач ничего и не сказал. А значит, Боров и сделать сейчас ничего не может. Никаких конкретных действий.
Федот присматривался к нему весь вечер, и это несмотря на то, что ему пришлось взять на себя роль клоуна вечера. Андрюха весьма удачно веселил Бусинку, пока сам Вячеслав пасмурно стучал вилкой по столу и пытался заставить себя не так отчаянно пялиться на свою девочку. Агния же, казалось, лишь немного не понимала, отчего он такой задумчивый.
И устала. Быстро устала. Он видел, уловил тот момент, когда ей стало сложно сидеть дальше, хоть еще было и рано; когда она тайком зевать начала и прижимать глаза.
— Иди,
