Десять лет назад их объединил случай, ее беда и чужая жадность. А разъединяла целая жизнь. Два человека из разных миров: Вячеслав Боруцкий — бандит, заправляющий криминалом города, и Агния Сотенко — сирота, собирающаяся стать оперной певицей. Они нашли друг в друге то, чего никто из них не искал и не мог предположить. А спустя несколько лет — потеряли столько, что не каждый сможет вынести.Можно ли забыть о боли и собственной вине? Можно ли исправить чужое зло, переломившее жизнь на двое? И можно ли победить в себе зависимость, которую никогда и не думал начинать?Кто-то бы сдался и опустил руки, но эти двое слишком упрямы, чтобы хотя бы не попробовать…
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
в итоге тот, кто обидел Агнию). Но факт оставался фактом — Вячеслав успокоился. А следом за ним потянулась к равновесию и его жена. И это было хорошо. Потому как Боруцкий оказался доволен результатами их встреч, что не могло не радовать Валентина. Особенно с той точки зрения, что отводило угрозу от него самого.
Он в принципе не был склонен рассматривать угрозы Боруцкого в качестве шутки, а уж после того, как Соболев, позвонив посоветоваться насчет Карины, со смехом поведал, что и его самого Боруцкий как-то похищал…
— Честно говоря, я-то был уверен, что у нас такого уже и нет, не девяностые, все-таки. А Славка, умелец, все мою охрану вокруг пальца обвел, меня вырубил. И это сам, хотя, подозреваю, что его верный Федот все же подстраховывал. Расписание мое Славка более-менее знал, у нас с ним давно много общих дел был, так что отследить он меня мог, — Константин хмыкнул, видно, посмеиваясь над событиями, о которых вспоминал. — В общем, пришел я в себя: на голове мешок, руки за спиной связаны, а в висок дуло упирается. И тут голос человека, которого я в полной уверенностью считал убитым, невзначай так интересуется: имею ли я дела с Шамалко? Сказать, что я удивился — это мало. Первые минут десять я просто понять не мог, чего Слава от меня хочет и как умудрился с того света выкарабкаться? А потом мы поговорили, и он в деталях изложил, чем мне выгодно сотрудничество с ним.
Соболев опять посмеивался в трубку, похоже.
— В общем, убедил меня Слава. Или я его в том, что непричастен к нападению. Но, вообще, шутки с ним лучше не шутить. Ему и моя-то помощь тогда была нужна только номинально, чтоб тыл прикрыть. А так… — Валентин не вмешивался во время пауз, которые случались в рассказе, стараясь получить как можно больше информации о своем непростом клиенте. — Заручившись моей поддержкой больше в финансовых и юридических, скажем так, вопросах. Он в одиночку (или, как я подозреваю, вдвоем все с тем же Федотом), взял под контроль весь наш местный криминал, устранив тех, кого сам после себя и оставлял. Переиграл все, вывел на главные позиции тех, на кого никто и не ставил среди братвы, шум такой устроил, что никто в стороне не остался, а потом заявил, что не собирается возвращаться и ничего, кроме того, что его было, ему и не надо. Гудели все, но он, черт знает, чем их прижал, волей, что ли, все свои старые объекты вернул. Так что шутить с ним точно не стоит, — подвел итог Соболев.
Валентин и не собирался, вроде бы. Да и после этих недель, когда чета Боруцких ходила к нему ежедневно, был целиком и полностью согласен с таким мнением Константина. Потому и радовался, что они оба прислушивались к его советам, что не всегда отличало подобных людей, и Агния шла на поправку.
Агнии не снились кошмары о том, что происходило с ней за последний год. Валентин Петрович несколько раз интересовался этим, и она всегда искренне отвечала — нет.
Вернее, бывало, конечно, но редко и обрывочно, смутно. Так что об этом и вспоминать не стоило. Может быть потому, что Шамалко почти сразу стал давать ей наркотики, но Агнии чаще снилось что-то хорошее о ее прошлом. И тем мучительнее было для нее пробуждение по утрам.
Однако сейчас она рывком села в кровати, ощущая, что задыхается. Сердце колотилось в груди, а на лбу выступила испарина.
— Что случилось, Бусинка? — Вячеслав подорвался следом за ней, спасибо, пистолет с тумбочки не схватил, но тут же через прищур начал всматриваться в лицо Агнии. — Приснилось что-то? Плохо?
Было видно, что муж еще сам не до конца проснулся, тем не менее, он тут же осмотрелся и постарался сориентироваться в обстановке и состоянии Агнии. Это заставило ее улыбнуться.
— Нормально. И правда, приснилось, просто… — ее голос затих, потому как она сама не знала, как описать то, что привиделось.
— Что приснилось? Кошмар?
Был ли этот сон кошмаром? Нет, вероятно, никто бы не назвал его так. Но с другой стороны, он причинил ей такую боль, что никаким другим определением и язык не повернулся бы этот сон назвать.
Ей снился дом. Тот. Старый дом. Она сидела в кресле на веранде, наблюдая за тем, как носится во дворе Плюх, оглашая окрестности басистым лаем. Вячеслав находился рядом с ней, сидел на покрывале, расстеленном на полу прямо у кресла. И с улыбкой внимательно следил за тем, как то и дело оглядываясь на них, заливаясь веселым смехом, ползком подбирался к ступеням толстощекий малыш с темными карими глазами. Словно проверял: видят ли родители, какую каверзу он задумал? Удастся ли ему сползти, добраться до веселящегося пса? Или родители перехватят его на первой же ступени, как и случилось предыдущие два раза…
Агния знала этого мальчугана. Их сына, которого так и не родила. И вроде бы смирилась. И даже приняла все, осознавая,
