Десять лет назад их объединил случай, ее беда и чужая жадность. А разъединяла целая жизнь. Два человека из разных миров: Вячеслав Боруцкий — бандит, заправляющий криминалом города, и Агния Сотенко — сирота, собирающаяся стать оперной певицей. Они нашли друг в друге то, чего никто из них не искал и не мог предположить. А спустя несколько лет — потеряли столько, что не каждый сможет вынести.Можно ли забыть о боли и собственной вине? Можно ли исправить чужое зло, переломившее жизнь на двое? И можно ли победить в себе зависимость, которую никогда и не думал начинать?Кто-то бы сдался и опустил руки, но эти двое слишком упрямы, чтобы хотя бы не попробовать…
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
с катушек слетит, потеряв за полгода всех родных. Тем более пятнадцатилетняя девчонка.
Как был, в туфлях и пальто, Боруцкий пошел в сторону кухни. Хорошо, хоть ковров на полу не наблюдалось.
Девчонка даже не удивилась его приходу. Подняла голову, глянула пустыми глазами, и снова уронила лицо на ладони, как сидела до этого. Будто и не узнала. И огонька того, с которым она всегда ему в глаза смотрела, упертого и любопытного — не было.
Во рту, почему-то, стало противно горько и кисло.
— Видите? — Снова зашипел рядом Лысый.
Он видел.
— Эй, Бусина. — Боруцкий подошел и наклонился, потормошив ее за плечо. — Давай, не кисни. Я понимаю, что, капец, как тяжело, но сейчас разберемся. Организуем все. Слышишь?
Она не отреагировала.
— Так. — Боруцкий выпрямился.
Можно было, конечно, дать девчонке пару оплеух, чтоб в чувство привести. Но как-то, не хотелось пока. Оглянувшись, он подошел к шкафчикам, висевшим на стене, похлопал дверцами, рассматривая содержимое. Разочарованно цокнул языком.
— Слышь, Лысый. — Кликнул он пацана, так и мнущегося в дверях. — Сгоняй за водкой. Тут магазин недалеко, за поворотом. Только нормальной, какой-то возьми.
Пацан кивнул и мигом исчез.
А Боруцкий, еще раз глянул на светлую макушку девчонки и достал мобилку.
— Федот? Слушай, у нас же гробовщики есть свои, вроде?
— Че, все-таки гроб кому-то нужен? — Хмыкнул друг.
— Бабка у нее того. Сам понимаешь. — Тихо ответил Боров, продолжая буравить взглядом склоненную на стол голову Бусины.
— Я сейчас позвоню, подгоню кого-то, адрес дашь?
Боруцкий продиктовал.
— Тебе там помощь не нужна? — После некоторой паузы поинтересовался Федот, к счастью, без своих любимых цитат.
— Разгребусь, думаю.
— Ну, смотри. — Друг отключился.
«Смотри». Так он это и делает — стоит и смотрит. Только толку от этого, что-то, никакого нет. И где это Лысого носит, спрашивается? Тут до магазина три минут бегом.
Боруцкий вздохнул, снял пальто, бросив на ближайшую табуретку. Вытянул пистолет. Подумал, и отложил тот подальше от Бусины. Мало ли, чего ей в таком состоянии может в голову стукнуть? Скрестил руки на груди и принялся ждать Лысого.
Лысый явился через пятнадцать минут, но оказался вынужден бежать в магазин снова — посреди этого «смотрения» Борову стукнуло в голову, что надо было велеть ему еще и шоколада дитю купить. Мало ли, может это в таком возрасте не хуже водки расслабляет? Не зря же она тогда за конфетой поперлась, плевать, что ночью?
В общем, Вячеслав решил все методы испробовать. Слишком уж сильно не нравилось ему состояние девчонки, которая продолжала игнорировать все окружающее. Так и сидела, опустив голову на руки. Даже не плакала.
А, исходя из того, что раньше она то и дело норовила разреветься, Боров решил, что все, дело — кранты.
Однако начать приводить ее в чувство он не успел. Едва за Лысым захлопнулись двери, в квартиру ввалились какие-то мужики. И, сказать по правде, Боров, грешным делом, сначала схватился за пистолет. Хорошо, те вовремя крикнули, еще не видя его, с порога, что они из ритуального агентства и их прислал Федот.
Замерев на пороге кухни, сомневаясь, стоит ли выпускать девчонку из виду, он все-таки вышел. Велел гробовщикам забрать умершую и сделать все, чего там нужно, и чтоб те завтра организовали похороны.
После чего быстро вернулся. Бусина за эти пару минут, похоже, не двигалась.
Ругнувшись, он взял из одного шкафчика, по которым шерстил раньше, чашку (рюмок при своем осмотре Боров не заметил), и, свернув крышку, плеснул на дно водки. Поднял голову, оценивающе осмотрел сжавшуюся фигурку, и отставил бутылку.
Вряд ли, чтоб этой крохе много понадобилось.
— Бусина, эй! — Он еще раз попробовал растормошить ее. Подошел ближе, потряс за плечо.
— Давай уже, надо оклематься. Толку от твоей истерики?
Конечно, на истерику ее состояние и не тянуло вроде, но Боров просто не знал, с какой стороны подступиться к девчонке.
Бусина отреагировала, вроде бы. Выпрямилась. Села ровно, опустив руки на колени, и уставилась в точку прямо перед собой. Как слепая. На него опять никакой реакции. Так…
Он подошел впритык и поставил перед ней чашку. Поднял ее руку и заставил обхватить керамическую ручку.
