Десять лет назад их объединил случай, ее беда и чужая жадность. А разъединяла целая жизнь. Два человека из разных миров: Вячеслав Боруцкий — бандит, заправляющий криминалом города, и Агния Сотенко — сирота, собирающаяся стать оперной певицей. Они нашли друг в друге то, чего никто из них не искал и не мог предположить. А спустя несколько лет — потеряли столько, что не каждый сможет вынести.Можно ли забыть о боли и собственной вине? Можно ли исправить чужое зло, переломившее жизнь на двое? И можно ли победить в себе зависимость, которую никогда и не думал начинать?Кто-то бы сдался и опустил руки, но эти двое слишком упрямы, чтобы хотя бы не попробовать…
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
И из ресторана своего — гнать взашей. Ей, вообще, нечего делать в этой среде. Пусть бы и жила между домом, школой и консерваторией своей.
Только, что с ней будет, если он сейчас уйдет? Если прогонит? Что ждет Бусинку сейчас? Прямая дорога в приют, в систему, с ее иерархией, не хуже их, бандитских кланов? С ее доминированием правды сильнейшего? Она ж там и год протянуть не сможет. А если и протянет — что с девчонки останется? Сломают, исковеркают.
Вновь опустившись рядом, он пристроился щекой на ее волосах. Может, «крестный», не такой уж безумный выход. Так он хоть, относительно безопасно, за ней присматривать сможет. И, может, его попустит, как гриппом переболеет. И это у него пройдет, в конце концов, а?
Ее начало лихорадить еще в поезде, минут за сорок до того, как им было выходить. Вячеслав без всяких жалоб от своей Бусинки, заметил, как она начинает кутаться в простыню, и сильнее жаться к нему. И это при том, что в купе было дико жарко, он даже кондиционер перед этим включал. И простыни были влажными от испарины их тел из-за той же жары.
Но ей, определенно, стало холодно. И дико хотелось пить — его жена выпила оба стакана с остывшим чаем, про который они совсем забыли поначалу. Да и еще не отказалась бы, судя по взгляду.
Усадив Агнию себе на колени, уже одевшись, Вячеслав закутал ее в свой пиджак. Достал с запасной полки одеяло. То оказалось пыльным, но выбирать не приходилось. Постаравшись немного встряхнуть его в коридоре, он закутал Бусинку в то, как в кокон. Только дрожь не унималась. Организм его жены, видимо, начинал испытывать потребность в наркотике, к которому ее приучил Шамалко.
Что он мог сделать здесь и сейчас?
До черта мало — только обнимать ее, стараясь согреть своим телом, жевать незажжённую сигарету, и проклинать эту тварь в уме. А его Бусинка еще и улыбаться старалась. И глядела на него так, будто все равно еще не поверила до конца. Постоянно касалась то щеки, то волос, то рук Вячеслава, выбираясь из одеяла. И прижималась головой к его груди, слушая, как стучит сердце. А может, пыталась утаить от него появившийся лихорадочный блеск в глазах, и нервное подергивание пальцев. Только он, все равно видел. И обнимал ее все сильнее.
— Я так хочу домой, Вячек. — Тихо прошептала Бусинка, обняв его руками под рубашкой, которую он из-за этого никак не мог застегнуть.
— Уже немного, чуть-чуть совсем. — Хрипло ответил он, не готовый пока сказать, что их дома уже нет. Того, что он купил для нее. Где они жили последние семь лет до того, как… И сам Вячеслав последний год жил в старой квартире, о которой никто чужой не знал. Оставшейся Агнии от родных, потому что не имел желания искать что-то другое, и до рыка в горле, хотел быть там, где осталась хоть частичка ее. — Федот машину пригнал на вокзал. Мы сразу домой поедем.
— Хорошо. — Агния кивнула, и вновь прижалась щекой к его шее. — Хорошо.
Она заерзала, словно не могла усидеть на месте, сжала ладони в кулаки и прижала к губам. Опять повернулась к нему, жадно вдыхая запах его кожи.
Он не выдержал.
— Очень плохо? — Сипло спросил Вячеслав, сжав ее в объятиях.
Бусинка отвела от него взгляд. Облизнула сухие губы. И опять глянула. И снова со стыдом в глазах.
— Я… Они… — Она вздохнула. — Кажется, я теперь наркоманка, Вячек. Прости.
Боров сжал пальцы на ее затылке, притиснув голову Агнии к своему плечу.
— Я знаю, малыш. Знаю про наркотики. Ты же не виновата ни в чем. — Зашептал он ей на ухо, перемежая слова с коротки поцелуями. Даже не ласковыми, а выплескивающими его боль, его чувство вины, желание хоть как-то облегчить это для нее. — Мы справимся. Как-то, да решим все.
Она не ответила. Повернулась и сильно прижалась губами к его коже, словно ища в этом прикосновении облегчения.
Ей было так плохо, что едва удавалось двигаться, не хныча на каждом шагу. Но Агния старалась сдержаться. Сжимала пальцы и закусывала губу. Однако Вячек, кажется, все равно видел, насколько ей нехорошо. И, то и дело, порывался взять ее на руки.
Агния пока справлялась, но, честно, не представляла, сколько еще это будет удаваться. Ее мутило, и болел живот,
