Любовь как закладная жизни

места, где сошли с поезда. А ей казалось, что она преодолела, как минимум, километр.
Осознание собственной беспомощности только усилило боль и стыд. Руки задрожали еще сильнее, и ей никак не удавалось остановить эту дрожь. Тошнота подкатила к горлу, несмотря на то, что она не ела ничего со вчерашнего обеда, только чай около часа назад выпила. Агния всхлипнула и прижала дрожащие руки к лицу. Она сама себе была сейчас противна.
А ведь дальше станет только хуже.
— Бусинка, солнышко мое. — Вячек коснулся щекой ее лба. Легко провел, царапая кожу своим колючим подбородком. — Не надо. Пожалуйста. Не надо. — Он прижался губами к ее дрожащим пальцам. — Я все сделаю. Слышишь? Клянусь. Все, чтобы тебя вытащить. Мы сумеем. — Продолжал он шептать ей на ухо, пока сам куда-то шел.
Наверное, к стоянке, где должна была находиться машина, которую пригнал Федот.
Она не смогла ответить. Не смогла даже посмотреть на него, раздавленная ощущением собственной никчемности и диким, неконтролируемым, нарастающим желанием найти избавление от всего этого. Получить новую дозу. Хоть и понимала, что надо, наоборот, давить, убивать в себе эту потребность.
Ее сознание то и дело отключалось от действительности. Нет, она не падала в обморок. Просто, словно из нее периодически выдергивали штекер, как из наушников, подключаемых к плееру. И она то воспринимала звуки, движение, жизнь вокруг себя. То, без всякого видимого перехода, оказывалась от всего этого изолирована. Наедине со своей болью, раздирающей каждую клетку тела, и жгучей потребностью в наркотике А ведь Агния уже знала, что это только начало, и дальше станет только хуже.
В десятки раз больнее и ужасней.
Поглощенная этим, она даже не поняла, что они добрались до цели назначения. И только когда ощутила непонятный толчок, передавшийся ей от тела Вячека, немного вернулась к реальности. Подняла голову, щуря начавшие воспаляться, слезящиеся глаза.
Оказалось, они дошли до машины. Вячек дошел, и ее донес.
Здесь их ждал Федот. Видно, это он хлопнул друга по спине, в качестве приветствия.
Увидев, что Агния подняла голову, Федот глянул на нее. Лицо его осталось неподвижным, он умел скрывать эмоции и мысли не хуже ее мужа. Но вот глаза старого друга Вячека изменились, словно почернели. И линии у рта прорезались глубже от того, как он напряг мышцы.
— Привет, малышка. — Федот наклонился, проведя по ее лбу сухой ладонью. — Хреново выглядишь. И стрижка паршивая, кстати. Уверен, он тебе этого не сказал.
Агния не удержалась, улыбнулась, даже рассмеялась. И тут же, снова всхлипнула от новой волны боли, окатившей все тело. Тихо застонав, она вновь спряталась у мужа на плече.
— Федот, блин! Ты дебил, что ли? Нельзя как-то, мягче, а? — Рыкнул Вячек, осторожно гладя ее по волосам ладонью. Наверняка, не держи он ее на руках, еще и замахнулся бы на друга.
— «Упеки меня в острог, на какой угодно срок, все одно сия наука, не пойдет мне, дурню, впрок», — Федот только ехидно фыркнул на возмущение Вячеслава.
Агния услышала, как он открыл дверь автомобиля.
— Толку от всех этих вежливостей и мягкостей, а? — Уже без стихов, с тем же ехидством заметил он. Хитрый, и Вячеслава старался отвлечь, и ее повеселить. — С этими церемониями, вы бы до сих пор один вокруг другого ходили и глядели голодными глазами. Только потому, что я не церемонился, толк и вышел из вас — Хмыкнул Федот. — Садись, отвезу. — Добавил он, сделав вид, что не услышал ироничный смех Боруцкого, вызванный этим заявлением.
А потом Агния ощутила, как Вячеслав, прижав ее голову, согнулся, забираясь вместе с ней на заднее сидение.
Это была неправда. Не совсем. И Федот вовсе не отличался стремлением «резать правду матку» в глаза. И все-таки, именно благодаря ему, Агния когда-то очень много поняла. Правда, больше о себе, чем о Вячеславе. И за это, кстати, когда-то сам Федот крепко получил от Боруцкого. Когда тот узнал, что его друг вытворил.
Впрочем, может и прав Федот. Может, именно так и нужно было. А может он рассчитывал, что его поступок и из нее дурь выбьет, и у Вячека после этого, наконец-то, в голове прояснится. Она и раньше этого разгадать не могла, что уж говорить за нынешнее состояние. Но в том, что Федот ради Борова костьми ляжет, как и ради нее, его жены — никогда не сомневалась. И еще неизвестно, как все было бы, будь он тогда, год назад, в городе. А не поддайся ее же, кстати, Агнии, уговорам, и не отправься в «отпуск».
— Ты совсем такой же. — Негромко заметила она, не поднимая голову с плеча мужа. — Но я так скучала, и по тебе тоже.
Федот косо глянул на нее через плечо с водительского места.
— И я скучал по тебе, малышка. Без тебя этот придурок совсем крышей