Десять лет назад их объединил случай, ее беда и чужая жадность. А разъединяла целая жизнь. Два человека из разных миров: Вячеслав Боруцкий — бандит, заправляющий криминалом города, и Агния Сотенко — сирота, собирающаяся стать оперной певицей. Они нашли друг в друге то, чего никто из них не искал и не мог предположить. А спустя несколько лет — потеряли столько, что не каждый сможет вынести.Можно ли забыть о боли и собственной вине? Можно ли исправить чужое зло, переломившее жизнь на двое? И можно ли победить в себе зависимость, которую никогда и не думал начинать?Кто-то бы сдался и опустил руки, но эти двое слишком упрямы, чтобы хотя бы не попробовать…
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
не буду». — Скривившись, перекривил он ее слова и отвернулся. — И вообще, ты у меня тут что забыла? Иди в свою консерваторию, скатертью дорога. А у меня перед глазами не маячь.
Он выдохнул дым, сделав вид, что не замечает ее.
— Вячеслав Генрихович…
И не глядя на нее, он чуть ли не позвоночником почувствовал, что девчонка подошла еще ближе. У него волосы на затылке вздыбились.
Ненормальная. Совсем планочная. Он же за себя не ручается. Серьезно. Бог его знает, что с ним случится, если Боров сейчас ее запах вдохнет. У него и от ее голоса, пусть и приглушенного, виноватого, крыша совсем едет. Пах горит. И контроль укатил куда-то, помахав ручкой. Черти, на чем Боров еще держится, что еще не повалил Бусину никуда.
— Вы правы, наверное. Да. Я веду себя как ребенок. Мне так стыдно, Вячеслав Генрихович. Я не хотела вас обидеть.
Ему не надо было оборачиваться, чтобы знать — она застыла в шаге от него. И стоит. А его реально колотить начинает. И шею заломило, так пришлось напрячься, чтобы, отложив сигарету в пепельницу, сжать руки и кулаки засунуть в карманы, а не развернуться и схватить ее за плечи. Встряхнуть. Впиться в рот поцелуем, жадным и жестким, злым и обиженным. Чтоб наказать. Чтоб самому вдоволь напиться всего того, что в ней его с ума сводило. Хотелось прижаться губами к ее шее, которая тогда так беззащитно дёрнется, запрокинется. Сжать кожу, чтоб засос поставить. Чтоб знала, что она ЕГО. Ему принадлежит. Чтоб все об этом знали. И дальше спуститься и…
Он промолчал, не ответил ей. Только запрокинул голову и глянул в потолок, сжимая пальцы до хруста в суставах.
— Я ночь не спала, а вы трубку не берете, когда я звоню. — Она тяжело вздохнула, шмыгнула носом. — Вячеслав Генрихович. Я такая глупая. Простите меня, пожалуйста. Я, правда, честное слово не хотела вас обидеть. Понимаете? Просто, мне так в Киев хотелось…
— ТАК И ВАЛИ! — Он заорал, резко развернувшись, и чуть ли нос к носу с Бусиной не столкнулся.
У нее глаза распахнулись. Только по боку стало все. И страх ее возможный, и что угодно. Он, между прочим, тоже не спал, не мог. Все ее слова из головы гнал, и бесился.
— Вали отсюда! Кто держит?! На кой хрен вернулась?
Вячеслав не выдержал все-таки, не сумел, не удержал свои руки. Схватил ее за плечи и повернул так, чтоб она в глаза ему глянула. Встряхнул.
— Зачем ты сюда пришла? Мне твои извинения и даром не нужны. Или, подожди… — Он вдруг даже рассмеялся. Зло и рассерженно от мысли, которая пришла в голову.
Оттолкнул девчонку от себя и взял бутылку водки.
Блин. Рюмка треснула. Схватив ту, из которой раньше пил Федот, он плеснул себе и глотнул алкоголь, не обращая внимания на то, как она на него смотрит. Если забоялась, наконец, ему по фигу. Сколько Вячеслав ее предупреждал? Сама допрыгалась.
— Я знаю, чего ты приперлась. — Он вытер губы ладонью. — Дай, угадаю — работу терять не хочешь, да? Какой еще придурок девчонке столько платить будет, как настоящей певице. За место в ресторане испугалась? — Боров сплюнул и снова сжал сигарету в пальцах. — Потому явилась, да?
— ДА, НЕ НУЖЕН МНЕ ВАШ РЕСТОРАН! — Нежданно для него, вдруг крикнула девчонка почти с такой же злостью, как и сам Боров только что. Ее саму аж затрясло. Он даже опешил. — Не нужен, понимаете?! — Она сжала кулачки.
Кинуться, что ли на него собралась? Смешно будет если так.
— Ни ваш ресторан, ни подарки, ничего! — Бусина резко вскинула руки в волосы, и, удивив Вячеслава еще больше, сдернула из ушей сережки. Те, что он ей подарил на день рожденья. Бантики. — Не надо мне это все!
Бусина с размаху кинула те на стол, и сережки звякнули, подпрыгнули, упали среди осколков рюмки и тарелок из-под оливок, сыра и прочей белиберды, с которой Федот приперся в его кабинет пару часов назад, уговаривая расслабиться и успокоиться.
Видно, он совсем пьяный, ни черта не понимает, что она делает и зачем. Боруцкий несколько заторможено проследил за полетом золотых украшений.
Ну, нормально, а? Он же ей их дарил от чистого сердца, а она…!
— Вячеслав Генрихович! — Бусина обхватила себя руками. — Вячеслав Генрихович, я не хотела вас обидеть, понимаете! Вы, ведь — все. У меня же больше никого нет. Никого. Только вы.
— А-а-а… — Он отвернулся, схватил сигарету и продолжил курить, не обращая внимания на плещущуюся внутри обиду и злобу. Давя… Пытаясь давить бешенное вожделенное желание, подмять ее под себя. — Трухнула? Побоялась, что больше с тобой никто нянчиться не будет. Одна остаться боишься, без «крыши», да?
— Да, нет же! — Агния крикнула это с отчаянным раздражением, кажется, даже ногой притопнула. — Нет! Вячеслав Генрихович! Да, я не хочу одна. То есть… Я и так одна! Вячеслав Генрихович…
