Десять лет назад их объединил случай, ее беда и чужая жадность. А разъединяла целая жизнь. Два человека из разных миров: Вячеслав Боруцкий — бандит, заправляющий криминалом города, и Агния Сотенко — сирота, собирающаяся стать оперной певицей. Они нашли друг в друге то, чего никто из них не искал и не мог предположить. А спустя несколько лет — потеряли столько, что не каждый сможет вынести.Можно ли забыть о боли и собственной вине? Можно ли исправить чужое зло, переломившее жизнь на двое? И можно ли победить в себе зависимость, которую никогда и не думал начинать?Кто-то бы сдался и опустил руки, но эти двое слишком упрямы, чтобы хотя бы не попробовать…
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
в него.
— Бл…! — Боруцкий подскочил с кресла, одновременно отскакивая назад, от нее. Как дебил. Кресло с грохотом ударилось об стену и больно врезалось ему под колено.
Бусина смотрела на него с непониманием и недоумением. И с болью.
— ПОШЛА ВОН! — Заорал он, как ненормальный.
И, схватив со стола бутылку водки, уже не заморачиваясь рюмкой, глотнул просто с горла, пытаясь стереть это все, отвлечься. Только, что-то, не очень сработало.
Она послушалась, как ни странно. Поднялась с пола, неловко как-то, припав на одно колено. Он нахмурился, но не смог удержаться мозгом на этой детали. Поставил бутылку и уперся кулаками в стол, наклонив голову.
Бусина отвернулась от него, обхватив себя руками, и медленно поплелась к дивану, на который бросила куртку, когда зашла.
— Извините. — Едва слышно прошептала она, уже не оборачиваясь. — Я, правда, не хотела. Ничего такого…Вы… Вы не просто «кто-то». Вы — все у меня. — Ее плечи вздрогнули, словно бы девчонка очень сильно пыталась подавить слезы. — Я, просто…
Она не закончила. Грустно вздохнула с почти видимой болью.
Вячеслав едва не завыл, почти ненавидя… и себя, и ее.
И понял, что все. Не работают больше для него никакие доводы и отговорки. Кончились все тормоза и ограничения.
— Стой. — Тихо и хрипло, в контраст со своим недавним криком, велел он.
Бусина послушно замерла и глянула на него из-под всей этой массы своих волос.
— Иди сюда, — не сдвинувшись с места, Вячеслав протянул руку в ее сторону, без слов требуя ее ладонь.
Второй рукой сдвинул все со стола перед собой, сгребая в одну кучу и тарелки, и сережки ее, и осколки рюмки, и бумаги какие-то.
Она подошла. Просто. Без вопросов, споров и опасений. Будто это и не он только что орал на нее так, что уши закладывало. Будто даже не догадывалась, на кой ляд он сейчас все в сторону сдвинул. Подошла и вложила свою ручку в его огромную, грубую и нескладную ладонь.
Бог его знает, что именно из этого на него повлияло: ее безоговорочное доверие, вид ее ладошки, такой хрупкой и беззащитной в его огромной лапе (ведь даже не со всей силы сожмет, а сломает, раздавит, и пальчики эти, и всю ее). Или еще что. Но на какую-то долю минуты у него прояснилось в голове. Не до конца, и не полностью выветрив хмель, но все же. Всего на секунду.
Боруцкий потянул ее за эту ладошку, заставив Бусинку подойти ближе, обнял за пояс, очень стараясь не сжимать сильно пальцы. И, резко приподняв, посадил ее на стол напротив себя.
Бусинка всего лишь немного удивилась. И все. Посмотрела на него спокойно, похоже, просто не понимая, чего он хочет.
— Спой. — Заставив себя отступить на полшага, Вячеслав отвернулся. — Спой мне.
— Спеть? — Кажется, она растерялась. — Что?
Ему было без разницы. Хоть гимн, лишь бы она начала петь, лишь бы хоть что-то сделала, нарушив тишину.
Правда, Вячеслав не имел понятия, поможет ли это ему оклематься или, наоборот, погубит их обоих окончательно. В эту минуту он мог сказать только то, что еще чуть-чуть подождет. Может, даст допеть ей песню, а может — и нет, повалит на стол и…
Он схватил пачку с сигаретами и вытащил одну. Сжал зубами, пока не зажигая. Зажигалка лежала слишком близко к ней. У самого бедра, если он протянет руку… Пальцы сожмут тело, а не пластик.
— Спой! — Снова приказал он, сжав пальцы на спинке кресла, и подтащил то к столу, чтоб сесть напротив нее. — Хоть то, про висок, и стаю какую-то. Я не помню. Без разницы!
Выдержки хватало лишь на рубленные, отрывистые фразы. Смотреть на нее он себе не позволял, зная, что не сдержится.
Агния помолчала только секунду. И это, наверное, было хорошо. А потом кашлянула, будто у нее першило в горле.
Его как камнем шибануло, и Вячеслав впервые за вечер со стороны глянул на свой кабинет. Здесь же продохнуть от дыма нельзя было. И курить не надо, вон, сколько никотина в воздухе. Он развернулся и дернул створку форточки, чтобы хоть немного проветрилось. По лицу потянуло холодным и влажным свежим воздухом. Только в голове яснее не стало. И жара желания не пригасило, ни на каплю.
И тут Агния запела. Именно то, что он попросил. Только Вячеслав тут же проклял в душе такую идею.
— «А напоследок, я скажу:
прощай, любить не обязуйся…»
Он развернулся, снова упрятав кулаки в карманы. Так и продолжая сжимать незажженную сигарету в зубах. Сделал шаг в ее сторону, ощущая, как ломит шею от напряжения.
Она сидела там, куда он ее усадил, закрыв глаза. И пела. Без музыки, без всей этой хрени, что создавало ей ауру таинственности и манило, когда Бусинка пела на сцене. А он все равно хотел ее до ломоты в костях сжатых кулаков.
Блин! И какого хрена он сдерживается, спрашивается?!
