Десять лет назад их объединил случай, ее беда и чужая жадность. А разъединяла целая жизнь. Два человека из разных миров: Вячеслав Боруцкий — бандит, заправляющий криминалом города, и Агния Сотенко — сирота, собирающаяся стать оперной певицей. Они нашли друг в друге то, чего никто из них не искал и не мог предположить. А спустя несколько лет — потеряли столько, что не каждый сможет вынести.Можно ли забыть о боли и собственной вине? Можно ли исправить чужое зло, переломившее жизнь на двое? И можно ли победить в себе зависимость, которую никогда и не думал начинать?Кто-то бы сдался и опустил руки, но эти двое слишком упрямы, чтобы хотя бы не попробовать…
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
Наоборот даже, его лицо вдруг показалось ей мрачным.
— А чтоб тебя били, помнишь? — Кажется, он ей не поверил.
Агния даже губы закусила, пытаясь вспомнить.
Только вот, на него глянула и все. И теперь она «зависла». Смотрела на Вячеслава Генриховича, и снова отвернуться не могла. Ей вдруг захотелось сделать то, на что смелости хватило только вчера, когда он спал, да и то, Агния сама толком не поняла, что дернуло ее, что заставило гладить его волосы. Провести рукой по напряженному затылку, коснуться плеч. Он казался таким напряженным, словно даже подрагивал весь. Не по настоящему, а как ощущаешь гудение у огромного высоковольтного столба. Когда видишь — металл неподвижен, а воздух вокруг практически видимо дрожит. Вот и вокруг Боруцкого вчера, казалось, воздух дрожал от напряжения.
Ей и сейчас хотелось это сделать — дотронуться, погладить. И по щеке его провести, проверить, действительно ли щетина у него на подбородке, которую сейчас было видно в утреннем свете, такая жесткая, как кажется. Или…
— Бусинка? Ты чего, маленькая? — Вячеслав Генрихович, кажется, серьезно встревоженный ее периодическими «зависаниями», наклонился, нависнув над ней. — С тобой все в порядке? Что-то случилось? Тебя обидел кто-то вчера? Ну, кроме того, что я кричал. — Как-то невесело хмыкнул он.
— Да, нет, никто.
Она постаралась разобраться в том бардаке, в который сегодняшним утром превратился ее разум. Вчера столько всего было, и ее тоска, и поезд, и Сашка этот, дурной, со своим поцелуем…
— Ой! Это я об столик ударилась! Вспомнила! — Искренне обрадовалась она. — Поезд дернулся, а я как раз Сашку толкнула, чтоб отстал. А он из-за этого упал и меня толкнул, и я об угол стола щекой ударилась. И коленом об пол. — Агния дотронулась до колена, то тоже побаливало.
— Сашку? — Боруцкий распрямился. Щелкнул зажигалкой. Но не поджег сигарету, а затушил огонек. И снова щелкнул, зажигая новый огонек. — И кто такой у нас Сашка?
Агния с некоторым удивлением глянула на него. В голосе Вячеслава Генриховича проскользнуло что-то такое непривычное ей, что аж дрожь по спине прошла.
Или это она теперь на него будет так реагировать все время после поцелуя? Ой, беда, так же сложно общаться будет.
Только что-то другое было в этом.
— Я его не знаю, в общем-то. Он с четвертого курса, вроде. Они с Толей в мое купе сели. Выпить предложили, но я отказалась. — Она глянула на него, и вдруг почему-то умолкла. Спрятала руки в карманы и опустила ноги, собираясь встать с кресла.
— И? — Боруцкий сместился всего на полшага. А она теперь не могла никуда двинуться.
— Да и все, в общем-то, Вячеслав Генрихович. — Она пожала плечами.
Боруцкий снова щелкнул зажигалкой.
— Нет, Бусинка, не все. — Он медленно покачал головой. Нахмурился и провел ладонью по лицу. — У тебя синяк на всю щеку. Это, точно, не все. Я слушаю дальше.
Она отвернулась к спинке кресла. Агнии было стыдно, и опять накатила вина за то, что она с ним тогда поспорила. Как теперь все рассказать? Ведь Вячеслав Генрихович был во всем прав.
— Эй, маленькая. — Боруцкий, кажется, подошел вплотную к креслу.
— Вячеслав Генрихович? — Грустно вздохнула Агния, принявшись выводить какие-то узоры на кожаной обивке сиденья.
— Что? — Как-то напряженно отозвался он.
— А мы помирились, правда же?
Боруцкий молчал секунд двадцать. Она считала про себя.
— Помирились? — Переспросил он каким-то, совсем непонятным ей голосом. — Да, наверное. Если считать, что мы ссорились. — Вячеслав Генрихович опять щелкнул зажигалкой.
— Мне не надо было с вами спорить. — Агния вздохнула еще тяжелее. — Я теперь это понимаю. Правда. Вы правы были. Во всем правы.
Позади нее что-то стукнуло, словно Боруцкий уронил что-то и то треснуло. Но Агния, глянув на пол, вроде ничего не увидела.
— Бусинка, тебя кто-то тронул? — Спросил он голосом, в котором ей вдруг почудилась такая ярость, что Агния обернулась.
Боруцкий, действительно, выглядел злым. Нет, выражение его лица не поменялось. Но глаза. Те самые, которые ее саму так испугали при первой встрече — его глаза стали просто бешенными.
— Ну, не то, чтобы. Нет, наверное. — Она как-то растерялась. Только теперь не смущенно, а потому, что не знала, как на это реагировать. И отчего он злится.
— Наверное? Или тронул?! — Вдруг рявкнул Боруцкий.
Агния даже вздрогнула.
Он увидел это и, ругнувшись сквозь зубы, резко отвернулся.
— Ты мне скажешь, что случилось в этом долбанном поезде, или мне из тебя клещами все тянуть? — Гораздо тише, хоть и с раздражением потребовал Боруцкий, начав постукивать зажигалкой по столу.
