Десять лет назад их объединил случай, ее беда и чужая жадность. А разъединяла целая жизнь. Два человека из разных миров: Вячеслав Боруцкий — бандит, заправляющий криминалом города, и Агния Сотенко — сирота, собирающаяся стать оперной певицей. Они нашли друг в друге то, чего никто из них не искал и не мог предположить. А спустя несколько лет — потеряли столько, что не каждый сможет вынести.Можно ли забыть о боли и собственной вине? Можно ли исправить чужое зло, переломившее жизнь на двое? И можно ли победить в себе зависимость, которую никогда и не думал начинать?Кто-то бы сдался и опустил руки, но эти двое слишком упрямы, чтобы хотя бы не попробовать…
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
поцеловал. — Выспалась?
Он радовался ее самостоятельному пробуждению, каждому ее движению не по его указке.
Но Агния собиралась выяснить то, что не было ей понятно.
— Вячек? Что это за шрамы?
— Хочешь завтракать? — Сделав вид, что он глухой, Вячеслав положил ее ладонь себе на грудь и потянулся.
Агнии вдруг тоже захотелось. Мышцы словно заныли и спину будто закололо. Но она твердо посмотрела мужу в глаза.
— Я у Федота спрошу. Он мне не соврет. — Заметила она.
— Не соврет. — Согласился Вячек, обняв ее за талию. Подтянул к себе. Устроил свою голову на ее коленях. — Только не очень удобно Федоту будет говорить, когда я сломаю ему челюсть.
Довольно прикрыв глаза, муж прижался щекой к ее животу. Скользнул губами по коже.
— Вячек! — Она попыталась возмутиться, а вместо этого поняла, что ей все же приятно. Очень приятно ощущать его касания. Его ласку. Почему она не задумывалась об этом на протяжении последних дней?
— Бусинка. Забудь. — Вячеслав погладил ее спину своей горячей рукой. — Тема закрыта. Это все уже прошло. Уже не важно. Уже ничем не грозит.
Он поднялся и обнял ладонями ее лицо.
— А вот что важно — это завтрак. И я очень надеюсь, что вместе с любопытством в тебе проснулся и аппетит. Для твоей же пользы. — Вячеслав глянул на нее с явным приказом, читающимся во взгляде.
Агния вздохнула. Сказал так, значит и правда лучше челюсть другу сломает, чем позволит ей что-то узнать. Что она Вячека не знала, что ли? В том-то и дело, что знала.
Есть не то, чтоб хотелось. Но она понимала правоту его требования. И, кроме того, воля к жизни стала просыпаться внутри. Может и не такая сильная, как у ее мужа, но уже куда более ощутимая, чем еще вчера. Она кивнула, отвечая на его вопрос о завтраке.
— И лады. Моя умница. — Довольно кивнул Вячеслав.
Откинув простынь, он поднялся с дивана, еще раз потянувшись, чем снова заставил ее вспомнить это приятное ощущение, почти сладкой боли в мышцах. То, что она не могла испытать все это время.
Даже как-то неловко, испытывая некоторое смущение, Агния и сама потянула мышцы, откинувшись затылком и спиной на подушку. Забросила руки за голову, растягиваясь еще больше.
Это было приятно. Очень.
Быстротечно, мимолетно. Но здорово. И вспомнилось много других мелочей. Касание губ Вячека в поезде, жадность его страсти, его нежность и ненасытность на протяжении нескольких часов.
По телу пробежала легкая дрожь и волоски «встали» дыбом. И почему-то показалось, что если она сейчас дотронется до его щек, то уже ощутит сильнее, ярче покалывание щетины.
Способность чувствовать, ощущать, словно просыпалась, становилась сильнее тем больше, чем больше Агния ее стимулировала своим интересом, тем, что продолжала пробовать, а не свернулась в комок. Что не отрешилась от всего, как делала это вчера, и позавчера, и днем раньше.
И это подтолкнуло Агнию к новому действию.
— Я приготовлю. — Агния поднялась и села на диване, собираясь встать.
Вячеслав обернулся и посмотрел на нее в упор. Целую минут, наверное, смотрел. А потом широко улыбнулся.
— Поможешь. — Кивнул он в итоге, что-то для себя решив.
Она не спорила, только наклонилась, чтобы удобней опустить ногу, на которую села. Тут ее взгляд упал на ноги мужа, и все вдруг без слов стало понятно. Вот, будто Федот все-таки косо глянул на нее и прямо сказал, что к чему.
На правой ноге Вячека, в районе икроножной мышцы, тоже были такие шрамы. Да и на левой, собственно. Но на правой один большой, неровный и такой… Ну, словно кусок кожи зубами вырвали, даже немного с мышцами, как казалось из-за углубления на этом месте.
Зубами.
«Посмотрите, Агния Валерьевна, вам знакомы эти пальцы? Или Щур меня просто обманывает, утверждая, что тело именно вашего мужа бросил гнить на свалке?»
Голос Шамалко вдруг так ясно и четко зазвучал в голове, словно бы она снова стояла перед этим мерзавцем.
У Агнии кровь отлила от лица и в ушах зашумело.
Она покачнулась и села назад на диван, едва успев приподняться.
Свалка — шрамы — зубы… Псы.
— Господи! — Она моргнула, подняв распахнувшиеся глаза на мужа, лицо которого выражало недоумение и страх за нее.
Ужас вдруг стал острым и ярким. Таким сильным, как когда-то, до того, как началась эта проклятая ломка. До того, как ей стали давать наркотики. Просто сбивающим с ног. Ужас из-за понимания. Боль из-за того, что он пережил, с чем боролся, чтобы выжить, несмотря ни на что, остаться живым. Ее найти.
— Что такое, моя малышка? Что, Бусинка? — Муж тут же оказался рядом.
Готовый поддержать, помочь.
А она могла только смотреть на него, пытаясь подавить волны
