Десять лет назад их объединил случай, ее беда и чужая жадность. А разъединяла целая жизнь. Два человека из разных миров: Вячеслав Боруцкий — бандит, заправляющий криминалом города, и Агния Сотенко — сирота, собирающаяся стать оперной певицей. Они нашли друг в друге то, чего никто из них не искал и не мог предположить. А спустя несколько лет — потеряли столько, что не каждый сможет вынести.Можно ли забыть о боли и собственной вине? Можно ли исправить чужое зло, переломившее жизнь на двое? И можно ли победить в себе зависимость, которую никогда и не думал начинать?Кто-то бы сдался и опустил руки, но эти двое слишком упрямы, чтобы хотя бы не попробовать…
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
— Это… Это соседка. — Она как-то неуверенно завела волосы за уши, так, что задела его щеку прядями.
Боров нахмурился, но не отошел.
— Разве она не уехала? И с каких это пор ты от Алины Дмитриевны прячешься? Или денег заняла у нее?
Агния косо глянула на него. Вот просто «стрельнула» глазами.
— Нет. Алина Дмитриевна уехала. И денег я ни у кого не занимала. Это другая, снизу. Недавно переехала. Я просто видеть ее не хочу. Устала, она вечно так много разговаривает. И… Вообще. Просто.
Бусинка, кажется, только заметила, что в двери уже минуты две никто не звонит. Неловко дернулась, попытавшись обойти его. Ага. Дудки. Так он ее и выпустил. Жаль, конечно, что отпала необходимость шептать.
— Что «просто»? — Уточнил он, возвращаясь к исходной проблеме денег и всем своим догадкам. Хоть и непросто было сосредоточиться на этом, когда ее к двери прижимаешь. — Не бормочи. Чего это ты от соседей бегать стала?
— Я что, не могу просто не хотеть кого-то видеть? — Почти сердито пробурчала Агния, отвернувшись от него.
— Ты? — Боров ухватил ее подбородок пальцами и снова повернул к себе. — Ты Лысого — Вовой называешь. А с Федотом на «вы». Ты вежливая до тошноты. Так что давай, правду говори.
— Так они же старше. — Девчонка глянула на него с искренним недоумением и обидой.
Вот, а он о чем. Появилось странное желание легко щелкнуть ее по кончику носа. Или поцеловать в тот.
— Бусинка… — С предупреждением в голосе протянул Боров.
Она опять нахмурилась. И губы поджала.
— Она мне не нравится. Правда. — Проворчала малышка. — И… Она юрист. Учится. Судьей собирается стать. Вот. — Бусинка все-таки поднырнула под его руку и отошла, а Боруцкий не остановил. — Не хочу, чтобы она вас видела и начала спрашивать.
— Что спрашивать? — Он решил, что не так понял. — Ты, чего? Ты меня от соседки прячешь? Потому что она судья? — Агния кивнула. — А я…?
Боруцкий не собирался потешаться. Но уж очень весело было смотреть на ее смущение, злость, неуверенность и еще что-то. И все это одновременно на этом личике.
— А вы… Сами знаете, кто вы. — Агния скрестила руки на груди и отошла к окну.
Наверное, и из комнаты сбежала бы, не стой он у двери.
— Ты меня что, от правосудия пытаешься защитить? — Боров прищурился и наклонил голову к плечу, присматриваясь к девчонке. Подошел ближе, испытывая недоверие и еще что-то, совсем непривычное и пока непонятное…
А эта чертовка обернулась, глянула на него через ресницы с каким-то настороженным выражением, и выскочила из комнаты.
— Вы приглашение так и не взяли. — Донеслось до него уже из коридора. — Забудете, ведь.
О-па.
Боров не собирался спускать все на тормоза. И очень даже хотел выяснить, что же это все значило, и имело ли смысл быть настолько довольным, как он сейчас себя ощущал.
Только вот человек, которого давно следовало прибить, опять влез не вовремя. И пусть Федот даже не представлял, как неудачно решил позвонить, настроения Борову это не добавило. Тем более, когда выяснилось, что ему надо уходить от девчонки и ехать решать дела.
Добравшись до кухни уже совсем с другим настроением, Боров забрал-таки бумажку и тяжело глянул в спину девчонки, которая стояла у раковины и очень уж тщательно терла его чашку. Будто он той глину черпал, а не чай пил.
— Пошли. Я отвезу тебя в ресторан. Мне по делам надо. — Тоном, не оставляющим пространства для споров, велел Боров. И вышел.
Ему сейчас холодный и ясный мозг нужен. А с ней в этом плане вечно прокол выходил.
И все-таки, спокойно уехать не удалось. И снова всплыла тема денег, как только он к сапогам ее присмотрелся, когда она в машину села.
Боров даже по рулю саданул от злости. И все-таки закурил, не выдержал, хоть и открыл окно. Достали его эти «качели», ей-Богу. Сил уже никаких не было. Сапоги, как сапоги, конечно. Нормальные. В таких вон, толпы по улицам ходят. Только он же не лох, и сто гривен — «красная» цена для такой обуви. Хорошо, если она зиму в них выходит и пальцы себе не отморозит при этом.
— Ты на вот «это» все бабки выкинула? — Едва сдерживаясь, чтобы снова не начать орать, спросил он, пытаясь смотреть на дорогу.
Бусинка молча уставилась на свои ладони.
— Бл…! Еще раз соврешь — пожалеешь. И в этот раз я серьезно. — Совершенно искренне уведомил он девчонку, притормозив на светофоре.
Совсем страх потеряла. И мозг, по ходу.
— Куда ты деньги спустила, а?
Девчонка молчала.
Боруцкий выхватил сигарету изо рта и стряхнул пепел в окно. И так рванул с места, что шины завизжали по асфальту.
— Слушай, Бусинка, ну ты чего морозишься, а? — Попытался он взять себя в руки и ее расколоть одновременно. —
