— спросил он, притягивая ее к себе.
— Я просто знаю.
— Ты нервничаешь, ангелочек? — Он нежно поцеловал ее.
Кэт доверительно посмотрела на него.
— С тобой — нет.
Мэтт склонил голову и прижался к ее губам в долгом поцелуе.
— Я докажу тебе, что этого стоило ждать, — прошептал он хрипло.
— Я знаю, — всхлипнула она. — Покажешь мне, ее взгляд скользнул по его обнаженному телу, — как ласкать тебя?
— Обещаю, — прошептал он.
Но скоро он сам взмолился, чтобы она остановилась, не в силах больше переносить эту сладкую пытку. Его тело возбудило у Кэт любопытство, и она хотела коснуться каждого укромного уголка. Он перехватил инициативу и начал ласкать ее горячую шелковистую кожу, доводя до безумия.
Полузакрыв глаза, она наслаждалась его ласками. Она чувствовала на себе его взгляд, когда он стягивал трусики с ее стройных ног. Ему нравится то, что он видит? Кэт так комплексовала по поводу своей чересчур пышной фигуры…
Ее глаза широко распахнулись, когда он коснулся языком ее живота. Она стонала и извивалась, но Мэтт не останавливался, покрывая поцелуями чувствительную кожу. Его пальцы проникали глубже и глубже.
Девушка широко раскинула ноги, забыв о смущении, приглашая его ласкать ее еще интимнее. Но, почувствовав прикосновение его языка там, она протестующе застонала и попыталась сдвинуть ноги.
Мэтт не позволил. Он нежно, но крепко держал ее бедра и говорил, какая она сладкая и как он хочет ощутить ее вкус на своих губах. Стоны протеста превратились в стоны наслаждения.
Кэт не знала, что такое наслаждение возможно. Его прикосновения доводили ее до безумия. Мэтт устроился у нее между ног. Он неровно дышал, лицо напряглось. Ее ногти впились ему в спину, с губ сорвался поощряющий крик.
— Я хочу тебя, Мэтт. Сейчас! — закричала она, покрывая его грудь жаркими поцелуями.
Она не почувствовала боли, только сладостное ощущение полноты. Кэт крепко обхватила его ногами. Он двигался в ней, лаская ее изнутри, входя в нее все глубже и глубже. Все вокруг завертелось в ослепительном вихре…
Позже, лежа в его объятьях, она со вздохом открыла глаза.
— Ты был прав. Это стоило того, чтобы ждать.
Кэт заметила конверт и опустила поднос с чашками, который собиралась было отнести на кухню. Слава богу, напряжение, возникшее между ней и прислугой Мэтта в первый момент, когда стало известно, что их связывают не только дружеские отношения между врачом и пациентом, начинало исчезать. Хотя в этом не было заслуги Мэтта. Он никак не старался скрыть от прислуги их с Кэт отношения.
Девушка повертела в руках конверт со своим именем, написанным размашистым, почти нечитаемым почерком Мэтта. Она с любопытством заглянула внутрь, гадая, что там. Если бы Мэтт видел ее в эту секунду, он заметил бы, как она покраснела.
Дрожащими пальцами Кэт перевернула конверт. Пухлая пачка банкнот вывалилась на пол, и легкий ветерок, ворвавшийся в окно, подхватил купюры и разметал по ковру.
— Что это? — спросила она.
Мэтт оторвался от отчета, который просматривал.
— Идиоты, — пробурчал он себе под нос. — Что ты спросила? — добавил он рассеянно. Подняв взгляд на побледневшую девушку, он небрежно произнес: — Это твоя зарплата.
Не отрывая от него взгляда, Кэт поставила ногу прямо на банкноту и вдавила ее в ковер. Он молча отложил отчет в сторону.
Обычно Мэтт не откладывал работу из-за женщин. Дело было не в том, что они не имели для него никакого значения, просто мешать бизнес и удовольствия не было в его привычках. Женщины, с которыми он встречался, знали это. Если им что-то не нравилось, их никто не удерживал.
Кэт, казалось, вовсе была не в состоянии понять, насколько важна его работа. Но и его чувства к Кэт отличались от чувств к другим женщинам. Секс был великолепен — лучше, чем с кем бы то ни было. Но дело было не только в сексе. Мэтт с любовью оглядел ее рассерженное лицо. Он не мог представить себе, что Кэт может не быть рядом с ним.
Мэтт поднял купюру, упавшую на пол.
— В чем дело? Я ошибся в расчетах?
Она вздрогнула, словно от удара, вздернула подбородок и расправила плечи.
— Как ты смеешь! — выдохнула Кэт.
— Так в чем дело?
Она сделала шаг вперед, вырвала банкноту из рук Мэтта и разорвала на мелкие кусочки, швырнув бумажное конфетти прямо ему в лицо.
— Вот! — воскликнула Кэт, вытирая набежавшие на глаза слезы ярости и разочарования. — Ты хочешь оскорбить меня? У тебя нет ни капельки уважения к моим чувствам!
Он покачал головой, размышляя, стоит ли пытаться переубедить ее.
— Знаю, что я идиот и соображаю
