Он возжелал ее с первого взгляда, но осознав, что не получит желаемое, пошел на шантаж. Юная Катарина ассер Вилленская не искала любви наследного принца, но выбирая между честью и жизнью брата, предпочла лишиться чести. А дальше… дальше Дариан понял, что влюбленность стала одержимостью, и отныне для Кати была уготована лишь одна судьба — любовницы Его величества.
Авторы: Звездная Елена
вам, на ваше место! — резко ответил император, повернувшись к Кати.
— Вы не первый, — в ее словах была неприкрытая горечь, — но от этого не менее больно!
— Имя, мьене Катарина, я жду имя! — ледяным тоном потребовал Хассиян.
Катарина наклонилась, подняла брошенный императором дневник, медленно подошла к настороженно наблюдающему за ней мужчине и раскрыв на одной из первых страниц, указала на выведенное и украшенное: «Мой белокурый демон».
— Мой белокурый демон, — прочитала Катарина, — а теперь переведите на язык древнего Лассарана.
Хассиян склонился, вчитался, и медленно, вспоминая каждое слово, произнес:
— Аил лисс сиэн, кажется так.
— Совершенно верно, — согласилась Кати, — Алиссин! Быстрый взгляд на нее, тихое ругательство и полное ярости:
— Кто бы мог подумать! Столь искусно зашифровать столь известное имя! Задумчиво разглядывая его, Катарина невольно произнесла:
— Вы не удивлены! Вы знали!
— Предполагал, — уклончиво ответил Хассиян, — ступайте, мьене, мы продолжим разговор утром.
Едва Катарина вышла в коридор, к ней подошли два стражника, они же и провели девушку к поместью ассер Вилленских. Анраш ее не догнал…
Медленно, словно нехотя Катарина вошла в особняк, увидев открытую в кабинет отца дверь, направилась туда. Остановилась на пороге, глядя на рыдающую Элизу и удрученных родителей. Братья стояли у камина, оба обреченно смотрели на огонь. Гарсан заметил ее первой, но вопрос задал Рассан:
— Где ты шлялась?
На этот раз Катарина не стала терпеть подобное отношение младшего брата.
— Еще раз обратитесь ко мне в подобном тоне, лорд Рассан, и я гарантирую, что вам придется пожалеть о собственных словах!
Рас гневно посмотрел на нее, но ответить не решился. Кати кивнула, принимая перемирие, и повернувшись к отцу, произнесла:
— Я говорила с императором, последствий у глупого поступка Элизы не будет. Барон удивленно взглянул на нее, и сдавленно спросил:
— Какой ценой?
Безразлично пожав плечами, Кати с насмешкой ответила:
— Разве это имеет значение? Платить по счету не вам! Матушка, приготовьте мне платье горожанки… решением императора я более не принадлежу к дворянскому сословию.
И развернувшись, отправилась спать.
Ее разбудили на рассвете. Служанка принесла костюм, купленный в магазине готовой одежды, и сообщила, что мьене Катарину уже ожидают. Одевать непривычно-грубое платье Кати была вынуждена с помощью все той же горничной. Волосы, как и положено низшему сословию, пришлось спрятать под серый чепец, на плечи накинуть теплый платок вместо плаща. Все это довольно забавно смотрелось с дорогими темными туфельками, но менять обувь Кати не собиралась. После недолгих размышлений серый чепец был выброшен в окно, и волосы девушка просто собрала в строгую прическу.
Новый наряд дочери родители встретили горестными вздохами, но Кати не унывала.
Долгий путь ко дворцу в черной карете и Катарина впервые увидела резиденцию императора. Ее заставили выйти из кареты перед воротами, как и полагается простолюдинке, и неспешно шагая по аллее в направлении административного корпуса, девушка разглядывала дворец, невольно сравнивая его с аналогом в Шарратасе. Различий, к ее удивлению, было много. Ратасс и Шарратас, имея в основе единый язык, государственное устройство и культуру, между тем значительно разнились в религии и архитектуре.
Дворец представлял собой высокий купол, в котором Кати с ходу насчитала семь этажей. От основного здания широкие внутренний дворик отделял еще четыре башни, устремившиеся ввысь на десять этажей, и соединенные крытыми переходами. В результате масштабное строение выглядело грациозно и величественно, совмещая плавные линии с основательностью широких стен, и сияло тысячами вычурных окон, застекленных стеклами с оранжево-розовым отливом.
— Мьене, поторопитесь! — приказал сопровождающий страж, и Катарине пришлось отвлечься от созерцания шедевра ратасской архитектуры.
Ее провели в подземелье, искоса следя за реакцией, но Кати насмешливо усмехнулась, едва поймала очередной взгляд стражника. Едва приметные двери в стене вели к многочисленным лестницам и переходам. Спустившись на три пролета, страж толкнул двери и пропустил Катарину вперед.
В комнате с каменными стенами и полом, где деревянным на удивление являлся лишь потолок, ее ожидали сам император, с весьма хмурым лицом и залегшей тенью под глазами, явным следствием бессонной ночи, один дворянин, смеривший ее брезгливым взглядом и два простолюдина приветливо ей улыбнувшихся. Именно на
