Решив продать своего будущего ребенка за десять тысяч долларов, героиня и не подозревает, чем это для нее обернется. Проснувшиеся материнские чувства заставляют ее совершать отчаянные поступки, чтобы спасти ребенка. Погони, похищения, интриги
Авторы: Шилова Юлия Витальевна
И эта сказка могла бы быть с хорошим концом. Могла бы, если бы моя доченька была рядом…
Этот крохотный комочек, я была готова биться головой о стену, захлебнуться собственной кровью.
Встав с кровати, я закуталась в махровый халат и стала нервно ходить по комнате. Говорят, что в жизни бывают черная и белая полосы. Мол, сначала идет черная, а ее сменяет белая. Сначала мы сталкиваемся со всеми превратностями судьбы, сносим все невзгоды, а затем в нашей жизни наступает такое приятное и такое долгожданное спокойствие. Только у меня все происходит не по-человечески, словно полосы слились воедино и черная поглотила белую. Я не хотела, я просто могла потерять Сашку. Значит, я никогда не смогу рассказать ему правду. Может быть, это трусость, страх перед тем, что из-за этой чудовищной правды мы расстанемся навсегда. Но как я смогу выйти за него замуж и жить в постоянном вранье, обманывая и его, и себя? Как я могу нести груз потери любимой дочери совсем одна? Как?!
Выйдя из комнаты, я прошла по длинному темному коридору. На кухне сидела древняя старушка и чистила картошку. Увидев меня, она потрясла морщинистым подбородком и тихо спросила:
— А муж где?
— Спит.
— А тебе что не спится?
— Сна нет.
— Что ж ты сразу не сказала, что ты Сашкина жена?
— Я и сама об этом узнала только сегодня, — задумчиво произнесла я и устало спросила: — А что бы от этого изменилось?
— Ничего. Просто я пустила тебя как гостью, а так бы как хозяйку.
Да какая разница! — Я немного помолчала. — Баба Глаша, а у тебя есть что-нибудь выпить?
— Выпить?
— Ну да. Плохо мне, баба Глаша. Ты даже не представляешь, как мне плохо.
— Ну если только самогонка… Я ее сама делала. Иногда приторговываю.
— Давай самогонку.
Старушка полезла куда-то за шкаф и извлекла литровый пузырь самогона.
— Сколько тебе налить? Стакан, полстакана?
— Ставь бутылку, — еле слышно сказала я и поймала на себе удивленный взгляд бабы Глаши.
— Что так много-то? Так можно и на тот свет отправиться!
— А я и хочу отправиться на тот свет. Может, тебе денег заплатить?
— За что?
— За самогонку.
— Да иди ты подальше со своими деньгами. Ты же Сашкина жена, а Саша мой любимый сосед. Он мне всегда по дому помогает. Попросишь гвоздь забить, без проблем… Дверь смазать, тоже без проблем. Только ты много не пей. Уж больно она ядреная. Ты ж совсем молодая. У тебя вся жизнь впереди.
— У меня вся жизнь позади, — глухо бросила я и, прихватив бутыль, направилась к себе в комнату.
В коридоре мое внимание привлекла медицинская аптечка, висевшая над холодильником. Открыв аптечку, я обнаружила начатую пачку реланиума. Взяв ее, я осторожно вошла в комнату и села на пол. Пачка реланиума и литр самогона… Хватит ли? Конечно, хватит! Я высыпала на ладонь все таблетки и одним махом проглотила их. Наверно, моей дочери уже нет в живых и ее крохотным органам нашли применение… Будет лучше, если я отправлюсь следом за ней. Сердце учащенно забилось, стало как-то трудно дышать. Открыв бутыль, я сделала глоток и почувствовала невыносимое жжение, внутренности буквально разрывало. Я вытерпела эту боль, потому что та, которая терзала мою душу, была намного острее и намного глубже.
Неожиданно приоткрылась скрипучая дверь, и показалась голова бабы Глаши. Она смотрела на меня перепуганными глазами и моргала.
— Ты что хотела, баба Глаша? — раздраженно спросила я.
— А ты чего сидишь на полу, одна, с бутылкой в руках?
— Ас кем я, по-твоему, должна сидеть?
— Может, мужа разбудить?
— Нечего его будить. Пусть спит. Мужики вообще не любят, когда их будят.
— А ты что задумала?
— Ничего.
— Может, пойдем на кухню? Я картошки сварила. Нельзя пить без закуски, желудок сожжешь.
— Не нужна мне твоя закуска.
— Тогда хоть водички возьми. Нужно запивать.
— Сама пей свою водичку.
— Может, тебе выговориться надо? Пошли на кухню, я тебя выслушаю. А хочешь, завтра сходим в церковь. Исповедуешься, причастишься.
— Я не крещеная.
— Ты только не сиди одна, пошли на кухню.
Я почувствовала, что меня окончательно повело, перед глазами забегали чертики.
— Баба Глаша, если тебе не трудно, смойся, пожалуйста. — Я напряглась и облегченно вздохнула только тогда, когда голова старухи скрылась за дверью.
Жадно выпив еще несколько довольно приличных глотков самогона, я уже не чувствовала жжения, только невесомость, легкость во всем теле. Я подошла к допотопному прием-Нику. включила его на полную катушку и, обняв полупустую бутылку, принялась пританцовывать. Халат распахнулся, волосы разлетались в разные стороны.
