Любовница на двоих

есть…
— Это верно. Сейчас такое время, что сам черт не разберет, кем лучше быть — женой или любовницей.
— Ох и современная же ты, баба Глаша!
Как только за бабкой закрылась дверь и я осталась одна, я поняла, что у меня больше нет сил отгонять мысли о дочери. Передо мной встало ее крохотное беззащитное личико и такие доверчивые родные глазенки. Взяв с дивана подушку, я крепко прижала ее к груди и стала качать, как когда-то качала свою маленькую девочку:

Дремлет папа на диване,

Дремлет мама у стола,

Дремлют наволочки в ванне,

Дина тоже спать должна.

Не знаю, сколько я так просидела и звонил ли кто-нибудь в дверь по поводу самогонки, я ничего не слышала. Ничего, кроме плача моей маленькой дочери и своего голоса. Как только Сашка вошел в комнату, он тут же сел рядом и попытался отобрать подушку.
— Ольга, прекрати, так можно сойти с ума. Возьми себя в руки, надо научиться с этим жить. Это всего лишь подушка. Понимаешь, подушка?!
— Понимаю, — кивнула я и смахнула слезы.
Перед моими глазами пронеслась новая картинка: мертвая смеющаяся стукачка, держащая корзину с моей дочерью. Мне стало совсем худо.
— Сашка, скажи, а покойники оживают только в фильмах ужасов или в жизни тоже?
— Только в фильмах и в книжках.
— Странна Значит, если мертвого человека закопать в землю, ну, похоронить, он уже никогда не сможет оттуда встать?
— Само собой.
— А вот некоторые встают. И не только встают. Они передвигаются и вполне прекрасно себя чувствуют.
— Ольга, тебя нужно показать доктору. Я, конечно, понимаю, на тебя повлияла гибель дочери, но нельзя жить прошлым. Вот увидишь, у нас еще будет ребенок. Обязательно будет. Ты хоть вместе со своей родней дочери памятник поставила?
— Поставила, — словно в бреду, соврала я.
— Красивый? Вернее, я неправильно выразился. Приличный?
— Приличный.
— А может, хорошо, что никаких фотографий нет. Зачем попусту травить душу? Вот немного встанем на ноги и поедем в Штаты.
— Зачем?
— Как это зачем? Могилку проведаем. Бог даст денег, мы туда каждый год летать будем. А может, ее надо было тут похоронить? Мы бы К ней часто ездили. Как только тебе тоскливо бы стало, мы бы сразу к ней поехали, навестили. Все ж какая-то отдушина. Хотя кто знает, как лучше. Ты продукты не разбирала?
— Нет.
— Так пойдем на кухню, а то мы голодной смертью помрем.

Этой ночью Сашка был более ласков, чем в прошлый раз, и мы творили такие вещи, о которых просто не говорят вслух. Вдоволь насытившись друг другом, мы оба откинулись на кровати и долго молчали. Первым заговорил Сашка. Положив руку на мою грудь, он слегка ущипнул меня за сосок и спросил:
— Ольга, мы когда поедем к твоей матери за паспортом?
Я изменилась в лице. Что могла я ответить на этот вопрос? Сашка думает, что я из очень состоятельной семьи, а я привезу его в жуткую нищету, где нет воды и других удобств. Он посмотрит на мое убогое жилище и поймет, что я совсем не та, за кого себя выдаю. По сравнению с тем, что я могу ему показать, его коммуналка покажется просто раем. Отец, алкаш, сгорел как свечка, то ли от водки, то ли от чего-то другого, потому что пил все подряд, начиная от жидкости для мытья окон и заканчивая его любимым тройным одеколоном. Мать в свои пятьдесят выглядит на все семьдесят, потому что пашет как лошадь на трех работах и не знает, что такое элементарный отдых. Как я досмотрю в глаза своей собственной матери?! Приехала и без ребенка, и без денег. Нет, Сашку я туда привезти не смогу. Как я ему объясню, кто отправил меня рожать в Штаты?!
— Ольга, ну что ты молчишь? Может, завтра и рванем?
Я поняла, что от ответа мне все равно не уйти. — Саш, ну к чему такая спешка?
— Просто я хотел побыстрее оформить ваши отношения.
— Да кто их сейчас вообще оформляет? Дочь я все равно потеряла…
— Но ты бы имела официальный статус жены, — обиженно сказал Сашка.
— Я тоже этого хочу, но ведь не горит же! Да и твой родственничек воинственно настроен. Смотрит на меня, как на врага народа, словно я украла у него самый лучший кусок и морю его голодом.
:— Да ты на Игоря вообще внимания не обращай!
— Как же не обращать, родственник же.
— Да пошел он к черту! Хочешь, он к нам больше на порог не ступит?
— Не хочу. Он твой брат.
— А ты моя жена. Вернее, будущая жена.
— А пока я побуду твоей любовницей.
Сашка запустил руку между моих ног. Я почувствовала приятное