Любовница на двоих

возбуждение.
— Ольга, а кто был твоим последним любовником?
— Зачем тебе?
— Просто так. Я же вообще ничего о тебе не знаю.
— Я о тебе тоже.
— Тогда ты ответь на мой вопрос, а я отвечу на твой, — начал торговаться Сашка, поглаживая мой лобок.
— Хорошо.
— Ну, отвечай.
— Моим последним любовником была женщина.
— Что?
— Что слышал.
— Ты это серьезно?
— Конечно.
— Ты что, лесбиянка?
— Вроде бы нет.
— Но ведь ты спала с женщиной!
— Понимаешь, это вроде и женщина, а вреде и нет.
— Как это?
— Раньше это был мужчина. Затем он сделал операцию по изменению пола и стал женщиной.
— Транссексуал, что ли? —; Точно. Транссексуал.
— Во дела! А член-то у этого гибрида был?
— Нет. Он же стал женщиной.
— А как же ты тогда с ним спала?
— Да не с ним, а с ней. Она удовлетворяла меня пальцем и языком.
— Во дела! А тебе с этим фруктом было хорошо?
— Хорошо. Понимаешь, теперь уже это женщина. Только вот психология у нее осталась мужская. Так что я ответила на твой вопрос. А теперь ты, будь добр, ответь на мой.
— Спрашивай.
— Я хочу знать, чем ты занимаешься, где жил раньше и кто в тебя стрелял. Ведь у тебя не одно огнестрельное ранение, а два. Другое в боку. Я так понимаю, что это было до Штатов?
— Правильно понимаешь.
— Ну вот и отвечай. Ты должен рассказать мне о своих проблемах.
— Ольга, ты задала слишком много вопросов. Мы договаривались на один.
— На один?
— На один.
— Тогда клянись, что ты на него ответишь?
— Это зависит от того, что ты захочешь узнать.
— Нет. Я хочу, чтобы ты мне поклялся.
— Не могу. Ты же знаешь, я никогда не бросаю слов на ветер.
— Тогда ответь. Зачем тебе нужно оружие?!
Сашка приподнялся.
— Что?!
— Что слышал. Зачем тебе нужно оружие. Я вскочила, распахнула шкаф и достала вещицу, завернутую в полосатое полотенце. Затем размотала полотенце и положила на диван совершенно новенький автомат Калашникова. Сашка мгновенно оказался рядом и накрыл его одеялом.
— Какого черта ты его прячешь? В комнате, кроме нас, никого нет. Правда, баба Глаша имеет привычку без стука совать свой нос. Ну, отвечай.
Сашка достал из-под одеяла свой автомат, вновь замотал его в полотенце и положил на прежнее место. Затем сел на стул и нервно закурил.
— Саш, долго будешь молчать?
— Я не люблю, когда без спроса роются в моих вещах.
— Ах, не любишь? Странно! Еще недавно ты называл меня женой. А у жены и мужа нет ни твоего, ни моего. У них все совместное. Общаковое, одним словом. Значит, и автомат наш — совместный.
— В любом браке есть вещи личного пользования…
— Ты хочешь сказать, что это автомат твоего личного пользования? Мне им пользоваться нельзя?
— Ольга, прекрати!
— Что прекратить?!
— Прекрати паясничать!
— Я не паясничаю! Я хочу знать правду!
— Когда-нибудь я все тебе расскажу, но только не сейчас.
Докурив сигарету, Сашка лег и вскоре уснул, а я лежала без сна и уже начала раскаиваться в том, что сделала. Господи, какая у него выдержка. Другой бы устроил мне такое, а Сашка… Он очень добрый, чуткий и очень порядочный. Просто у него какие-то проблемы, о которых он не хочет сейчас говорить. Может, это и правильно. Настоящий мужчина никогда не будет жаловаться на жизнь женщине, а будет решать свои проблемы самостоятельно. А Сашка — настоящий мужчина. Из его разговора с братом я поняла, что Сашку кто-то кинул на деньги, ведь совсем недавно он жил очень даже богато. Теперь ему, моему Сашке, приходится выступить в роли мстителя.
— Сашка, Сашенька, прости меня. Я больше никогда не буду совать свой нос в твои дела. Клянусь! Ну прости, я больше так не буду.
Я толкнула Сашку в бок, но он не издал ни звука. То ли спал, то ли просто не хотел со мной разговаривать. Ладно, утро вечера мудренее, подумала я и повернулась на другой бок, пытаясь уснуть. Но как только я закрыла глаза, так сразу увидела лицо своей маленькой доченьки. Она громко плакала, скорее всего была голодна. Этот детский крик пронзил мое сердце. Я вцепилась в скомканное одеяло и тихо заплакала:
— Сволочи, гады… Как я вас всех ненавижу… Где моя доченька?! Где?! Будьте вы про кляты! Прокляты…
Я просто всхлипывала, у меня уже не было сил даже на истерику.
— Успокойся, родная, успокойся, — услышала я до боли близкий голос и почувствовал; на себе чуткие руки. В них было столько тепла и столько нерастраченной нежности, что я постепенно успокоилась.

Утром Сашка