Любовница тени

по новой, без дополнительных просьб:
— В этой квартире муж с женой жили, Примаковы, самого-то Олега за два дня до этого избили сильно, хулиганы какие-то, в больнице он находится. Маринка у него все время. А тут брат ее ночевал в четверг с бабой. Ну и как рвануло вечером — не успели они и в кухню войти!
— А что случилось-то? — не выдержала я.
— Утечка газа, — важно сказала бабуля. — Кран был неисправен, газу нашло, а они свет включили, вот и взорвалось. На кухне все в щепки, их двоих когда выносили — не узнать, где что, обуглились все.
— Да, вот мужик-то влетел, — вздохнули в толпе, — вот тебе и развлекся с бабой. А она-то и вовсе ни при чем.
— Вот не спала бы с чужим мужиком по чужим квартирам, тогда и была бы ни при чем, — дружно осудили соседки. — Брат-то Маринкин женатый был, ребенок остался!
— Что творится!
— Да, — продолжала бабулька, — пожарные свое дело сделали и уехали, а убирать-то надо. Вот на похороны Маринкиного брата приехали родственники из деревни, — она махнула рукой к окну, — сватья-братья, седьмая вода на киселе, их к делу и приставили. Да и то пьют больше, чем работают.
— Галя, Галя, — закричала она тетке в бигудях, — да не высовывайся, тебе диваном по голове попадет!
Мужик в окне справился, наконец, с непослушным диваном и с криком «Поберегись!» выбросил его на газон. Мы с Надеждой тихонько пошли себе в сторонку, делать нам там было больше нечего.
— Значит, утечка газа, — задумчиво сказала она. — Выходит, этому Олегу еще повезло, что он в больнице оказался, а то бы сгорели с женой заживо.
— Что-то в последнее время вокруг меня одни трупы, — поежилась я. — Сначала Леру убили, случайно, правда, потом Нину эту с мужем, твою соседку, теперь вот тут людей совершенно посторонних газом тоже случайно.
— Как много вокруг тебя случайностей!
— Да, начиная с того, что каблук случайно подвернулся, если бы не каблук, я бы не упала, пошла бы вместе с Лерой к ней домой. А там уж не стояла бы и не смотрела, как две бабы дерутся, а разняла их, не то что этот дурак, Лерин муж.
— А кстати, не нашли его еще?
— Надо думать, не нашли, а то меня бы уж следователь опять вызвал.
Этот-то дурак, дурак, а умный, ишь как от милиции сумел спрятаться.
— Ну что тут долго раздумывать, надо навестить этого Олега в больнице и спросить про деньги.
— Что ж, по всем больницам будем рыскать или звонить, скажут ли еще?
— Да нет, я вот думаю, ведь Олега где избили? На Петроградской? Там рядом Первый медицинский. Может быть, его туда отвезли, в больницу Эрисмана?
— Ну, сейчас придем к тебе, позвоним в Эрисмана, в хирургию.
— Мы еще быстрее узнаем. У меня в Эрисмана невестка работает.
— Надежда, какая еще невестка? У тебя же дочка Алена и зять.
— Это моя неродная невестка, Сашиного сына жена.
— Ну, выдумала какую-то неродную невестку, она с нами и разговаривать не захочет.
— Да что ты, у меня с ней прекрасные отношения, это с первой Сашиной женой они не ладили. А нам-то что с ней делить? Живем отдельно, я не вмешиваюсь.
Она набрала номер, сетуя, что сегодня суббота и невестки может не быть на работе, но у той как раз оказалось дежурство, поэтому Катерину Лебедеву поискали и позвали к телефону.
— Катюша, здравствуй, это Надежда Николаевна. Извини, что беспокою, но тут, понимаешь, какое дело. Там у вас в хирургии должен лежать некий Примаков Олег Петрович, но я точно не уверена. Так вот, нельзя ли выяснить, в какой палате и, вообще, как состояние. Что? Когда поступил? В понедельник, надо думать. Да, 22 марта. Перезвонишь? Буду ждать, — она повесила трубку, — ну что, кофейку пока выпьем?
Не успели мы напиться кофе с остатками вчерашнего фруктового торта, как раздался звонок Надеждиной невестки, видно, и впрямь отношения у них были хорошие.
— Что говоришь, есть такой? Во второй хирургии? Отлично. А в какой палате? Ах, в реанимации… А самочувствие? Там не понять… Слушай, а нельзя все-таки его повидать как-нибудь? Да понимаешь, моя приятельница его, как бы это сказать, очень близкая знакомая… Да-да. Я знаю, что жена все время там, я поэтому к тебе и обратилась, чтобы нам с женой случайно не столкнуться. Да, спасибо тебе большое, значит, завтра вечером, ну хорошо.
Надежда повесила трубку.
— Видишь, все устроилось, завтра вечером часов в восемь подойдем во вторую хирургию, там будет ее подружка дежурить, Оленька, она нас проведет куда нужно. Я сказала, что ты — его любовница, так что они постерегут там, чтобы никто нас не видел, и никому не скажут, что мы приходили.
— Надежда, ты что, с ума сошла? Это же молодой мужик, тридцать два года, куда я ему в любовницы?
— Ну а я-то уж тем более ему только в тетушки гожусь. Слушай, а тебе сколько лет-то?