Любовница тени

задала мужу два вопроса: кто такие эти люди, которых он нанял для убийства соседкиного племянника, и откуда он, Мурат, собирается взять денег, чтобы потом с ними расплатиться. На первый вопрос Мурат ответил с величайшей готовностью:
— Не волнуйся, Аленька, люди очень надежные.
— Кто же тебе их рекомендовал? — спросила Алевтина, в глубине души еще надеясь, что все это родилось в больной голове ее непутевого мужа и больше нигде не фигурирует. Но Мурат назвал ей фамилию того самого приятеля, приятель которого посоветовал ему обратиться к маклеру Володе. Тогда Алевтина встревожилась по-настоящему. На второй вопрос Мурат сначала забормотал нечто невразумительное, пока Алевтина, отбросив дипломатию, не нажала на него посильнее; тогда он признался, что отдал в залог одну из их трех комнат.
— Господи, — воскликнула Алевтина, — тебя посадит милиция, а у меня отберут комнату твои бандиты, и хорошо, если только одну. Вот чего ты добился!
Но Мурат был глух к доводам рассудка и все повторял, чтобы она не волновалась, он все предусмотрел. Измученная Алевтина ушла спать, махнув на него рукой.
Наутро, встав после бессонной ночи с больной головой, Алевтина решила принимать меры. Она позвонила своей тетке, двоюродной сестре матери. Теткин сын был офицером и десять лет назад погиб в Афганистане. Тетка жила с внучкой и невесткой, но невестка неожиданно в прошлом году вышла замуж за работника ФСБ.
Алевтина вспомнила, как тетка звонила ей и жаловалась на невестку, но потом оказалось, что все к лучшему, потому что новый зять оказался приличным человеком и в спорах с бывшей невесткой всегда принимал теткину сторону.
Новый родственник с утра был дома, Алевтина условилась встретиться с ним днем и ввести его в курс дела. Эфэсбэшник оказался молодым, здоровым и довольно толковым мужиком. Сущность дела он ухватил сразу и сказал, что заедет вечером поговорить, а от Алевтины требуется удержать мужа вечером дома и пока ничего ему не рассказывать.
Родственник из ФСБ приехал к шести, как и обещал. От ужина он отказался, выпил чаю. А потом, когда Алевтина начала жаловаться на мужа, мягко прервал ее и сказал:
— Ты вот что, Аля. У вас сколько комнат-то?
— Три пока, — всхлипнула Алевтина.
— Так ты иди в самую дальнюю и там сиди, пока я тебя не позову.
Алевтина дисциплинированно подчинилась, а эфэсбэшник запер за ней дверь на ключ.
Начал он беседу с того, что аккуратно набил Мурату морду, при этом приговаривая:
— Ты, псих ненормальный, не лезь, куда тебя не просят! — плюх! — Взяла тебя приличная женщина в мужья, так сиди спокойно, будь доволен! — плюх! — Что тебе, блин, трех комнат мало было на двоих! — плюх! — Если еще раз что-либо подобное устроишь — вообще убью! — плюх! плюх! плюх!
Как видно, новый родственник знал, что делал, потому что по окончании экзекуции до Мурата сразу дошло, что он поступил не правильно, что соседей нельзя убивать, потому что ничего хорошего из этого обычно не получается, и уж тем более нельзя давать всяким сомнительным личностям документы, по которым могут отобрать комнату. Мурат с готовностью назвал эфэсбэшнику имя и адрес того самого приятеля, сказал, что адрес своего приятеля тот сообщит сам, а адреса маклера он, Мурат, не знает, потому что его возили туда на машине.
— Разберемся, — коротко сказал эфэсбэшник и позвал Алевтину.
— Ну как? — спросила она, появляясь в дверях.
— Тяжелый случай, — вздохнул родственник. — В общем, так: сидеть тихо, не возникать, если эти проявятся, ничего не предпринимать, сразу мне звонить. С бабкой не конфликтовать. Все, пока, — и ушел, провожаемый благодарной Алевтиной.
На следующее утро эфэсбэшник заехал к приятелю Мурата, чтобы узнать адрес того мужика, который и был связан с маклером Володей. Адрес-то он узнал, но никого там не застал, потому что приятель приятеля задолжал одному типу четыре с половиной тысячи долларов и теперь скрывался. Эфэсбэшнику открыла перепуганная жена, которая ни про какого маклера ничего не знала. На работе эфэсбэшник попытался получить было информацию по своим каналам, но именно в этот день произошло очередное убийство депутата в скором поезде «Красная стрела» и его срочно послали в командировку в Москву. В Москве он проторчал две недели, а когда вернулся, то начисто забыл про чокнутого Мурата Рахманова.
После разговора с родственничком Мурата всего трясло, во рту пересохло и ощущался какой-то отвратительный металлический привкус. Он налил себе теплой кипяченой воды из чайника, с трудом попадая в стакан, но рука так дрожала, что, донеся стакан до губ, он половину расплескал. Страшно хотелось курить, а сигареты, как назло, кончились. Он оделся, с трудом застегнув пуговицы