Любовница тени

самолет, в котором находился Леопольд Казимирович, выруливал на старт, тетя Нюра, расцеловавшись с котом Тимошей, вышла из квартиры, провожаемая Алевтиной. Она решила поехать пораньше, чтобы отдыхать первый день полностью. Спускаясь по лестнице, они и не взглянули в почтовый ящик. Тетя Нюра газет не выписывала по бедности, а все новости узнавала по телевизору. Алевтина выписывала «Педагогическую газету» и журнал «Воспитание школьника», но они приходили не каждый день. К почтовому ящику ходил только Мурат, он получал много писем и повесток от бывших жен с требованием алиментов. Поэтому женщины спокойно прошли мимо почтового ящика, оставив письмо Гржемского невостребованным.
Зазвонил телефон. Я вспомнила, что забыла его отключить. Теперь надо будет болтать, а мне абсолютно некогда. Звонила Надежда.
— Милка, привет, ты как там?
Для Надежды у меня время всегда найдется, тем более она по пустякам людей дергать не будет.
— Здравствуй, Надя, да я тут работаю. Боря работу принес на компьютере, сделать надо побыстрее.
— Да? А я в сомнении нахожусь, письмо странное получила.
— Давай, заходи.
Вскоре явилась Надежда, вид у нее был недоуменный.
— Вот посмотри, что тете Нюре по почте сегодня пришло.
Я прочитала письмо, а Надежда, не дожидаясь вопросов, ввела меня в курс дела, что тетя Нюра попросила ее навещать кота и велела все письма вскрывать, мало ли какие важные известия будут.
— Вот такое послание, сегодня ночью готовится ограбление тети Нюриной комнаты, если верить неизвестному доброжелателю.
— Чушь какая-то! Кому нужно грабить бедную старуху? Ерунда все это, розыгрыш! Подростки начитались детективов и хулиганят!
Надежда внимательно рассматривала письмо.
— Ну что ты, какие подростки. Где ты видела, чтобы подростки так выражались? Во всем письме ни одной ошибки и обороты грамотные. Нет, образованный человек это писал. А подростки уж наклеили бы тогда слова из газет, как в американских фильмах, или по телефону позвонили. В общем, так или иначе, а я сегодня там собираюсь ночевать, кота стеречь. Неудобно перед старушкой, она мне доверила свое животное, а вдруг злоумышленники на кота польстятся? Потому что я сильно подозреваю, что никаких других ценностей, кроме Тимоши, у тети Нюры в комнате нету.
— А может, это сосед решил тете Нюре подгадить? Ты говорила, они не ладят.
— Ну уж ему-то такое письмо точно никогда не составить. Да к тому же он в последнее время тихий. А мне вот что в голову пришло. Если и правда кто-то собрался к тете Нюре ночью в комнату забраться, то почему он соседей не боится?
Значит, соседей должны под каким-либо предлогом удалить. Стало быть, надо покараулить, если соседей к ночи дома не будет, тогда точно что-то готовится.
— Тогда я с тобой, Надежда, ночевать буду и Борьку моего тоже возьмем!
Какой-никакой, а все-таки мужчина.
— Ну уж, какой-никакой! Для тебя-то он самый лучший, вон как сияешь.
Все у вас хорошо?
— Да, одинокая жизнь не для меня оказалась, видно, надо нам обратно сходиться, он-то прямо мечтает об этом.
— Значит, так договоримся. Вечером звоните мне на квартиру к тете Нюре, я там буду, а потом решим.
Я шла по подземному переходу, вокруг стояли лоточники, продавцы газет, котят, щенков и разной прочей мелочи. Их рекламные выкрики сливались в один ровный гул:
— А вот котеночек персидский, отдам недорого!
— Лотерея, лотерея!
— Дама, вытащите за меня билетик, у вас, я знаю, рука легкая!
— Щенки кавказской овчарки с родословной! Вот фотография матери!
Фотография была подлинной, только мать явно не та и родословная фальшивая, но щеночки симпатичные.
— Граждане! Покупайте газету «На дне» — единственную газету городских бездомных!
Я проскочила было вперед, но что-то заставило меня затормозить, потому что голос, кричавший про газету, был мне хорошо знаком. Эти блеющие интонации… Я подошла поближе к продавцу и не поверила своим глазам: передо мной небритый, в рваной одежде сидел на ящике Лерин муж, держа в руках стопку газет. Возле него сидела огромная немецкая овчарка, такая же неухоженная.
— Привет!
— Дама, купите газетку! — Он делал вид, что не узнает меня.
— Я тебе так денег дам, собачке на пропитание, опять же, помыться, побриться ей не мешает.
Он понял, что я не отстану, и поднял голову.
— Ну, чего тебе?
— Давай, что ли, побеседуем, интересно мне.
— Ну ладно, отойдем отсюда ненадолго.
Он повернулся к торговке семечками.
— Абрамовна, постереги тут газеты, да смотри, семечки свои в них не смей заворачивать, они подотчетные.
— Абрамовна — семечками торгует? — изумилась я.
— Это