Любовник леди Софии

Баха. София глазами поискала среди гостей мужа, но его нигде не было видно. Нежная мелодия почему-то навеяла на нее грусть. Посмотрев на сверкающий подол платья, София пригладила его затянутой в перчатку рукой. Боже, как счастливы, будь они живы, были бы ее родители! Как радовались бы они тому, что ей повезло выйти замуж за такого человека, как Росс Кэннон. Но безусловно, им наверняка было бы тяжело узнать, что стало с их единственным сыном. Неожиданно София вновь почувствовала себя ужасно одинокой. Как жаль, подумала она, что брат не может присутствовать на ее свадьбе. Но увы, Это невозможно. Ведь они с Джоном обитают в совершенно разных мирах! И вряд ли им когда-либо удастся преодолеть ту пропасть, что сейчас отделяет их друг от друга.
— Леди София, — услышала она рядом с собой чей-то голос. Обернувшись, она увидела перед собой лицо, которое всеми силами старалась забыть, и забыть навсегда.
— Энтони! — прошептала она, чувствуя, как у нее все похолодело внутри.
Энтони Линдхерст был точно таким, каким она его запомнила, — холодно-циничным, с высокомерной улыбкой. София отказывалась поверить, что ему хватило наглости заговорить с ней. Потрясенная до глубины души, она даже не ответила на его поклон.
— Поздравляю тебя с замужеством, — мягко произнес ее бывший возлюбленный.
Собрав последние крохи самообладания, София отчаянно силилась понять, что подвигло Энтони явиться на свадебный прием и кто мог его сюда пригласить. Господи, неужели даже в этот день прошлое должно непременно напоминать ей о себе, омрачать ее светлую радость?
— Давай немного прогуляемся, — предложил Энтони, указывая на длинную галерею, которая вела из гостиной в глубь дома.
— Нет, — тихо, но твердо прошептала София.
— Я требую, — ответил он и предложил ей руку.
Отказать, не устроив при этом некрасивую сцену, было невозможно. Заставив себя изобразить на лице улыбку, София приняла его руку. Они неспешным шагом направились вдоль галереи — здесь было не так шумно и людно, как в переполненной гостиной.
— Смотрю, ты отхватила себе хорошего мужа, — заметил Энтони. — Выйдя замуж за Кэннона, ты получила не только громкое имя, но и недурное состояние к нему в придачу. Я тобой восхищен.
Они остановились у галереи семейных портретов, и София тотчас отпустила его руку.
— Кто тебя сюда пригласил? — холодно спросила она.
Энтони злорадно улыбнулся:
— Разве ты не знаешь, что Линдхерсты и Кэнноны состоят в дальнем родстве? Я частенько бываю здесь, в их поместье.
— Печально это слышать.
Энтони усмехнулся в ответ:
— Вижу, ты до сих пор обижена на меня. Что ж, позволь принести свои извинения за то, что я так неожиданно тебя оставил после нашей последней встречи. Пойми, меня ждали неотложные дела, которые я никак не мог откладывать.
— Например, твоя жена? — съязвила София, не в силах больше соблюдать правила хорошего тона.
Энтони виновато улыбнулся, как напакостивший проказник, осознающий свою вину.
— Моя жена не имеет к этому никакого отношения.
— Но ты предлагал мне выйти за тебя замуж, хотя сам уже был женат. Не кажется ли тебе, что это не совсем порядочно?
— Я сделал это лишь для того, чтобы ты легла ко мне в постель. Кстати, согласись, ты ведь сама давно этого хотела, тебе лишь не хватало смелости. София, ты же не станешь отрицать наших чувств. Более того, я уверен, что мы и сейчас небезразличны друг другу.
С этими словами Энтони окинул ее оценивающим взглядом, от которого Софии стало не по себе. Боже, неужели ей снова придется испытать позор, воспоминание о котором она так старательно пыталась вычеркнуть из своей памяти?!
— Если я что-то и испытываю сейчас к тебе, то только отвращение.
— Женщины, — произнес Энтони с легкой усмешкой. — Вы всегда думаете одно, а говорите другое.
— Можешь оставаться при своем мнении. Но прошу, держись от меня подальше, иначе тебе придется иметь дело с моим мужем.
— Ну, не думаю, — произнес Энтони и вызывающе улыбнулся: — Кэннон — истинный джентльмен и холоден как лед. Такие, как он, либо ничего в упор не видят, либо закрывают на все глаза.
Не будь София возмущена до глубины души, она наверняка бы презрительно рассмеялась подобной самонадеянности — каким же надо быть наглецом, чтобы думать, будто Росс Кэннон будет спокойно носить рога.
— Оставь меня в покое, слышишь? — потребовала София дрожащим голосом, хотя внешне оставалась на удивление спокойной.
— София, с каких это пор тебя стали заботить приличия? Впрочем, мне даже нравятся происшедшие с тобой перемены. Думаю, здесь что-то нечисто. Требуется расследование.
— Расследование? — удивилась