Любовник леди Софии

пар голубых глаз — брата и сестры.
— Не советую тебе играть со мной в кошки-мышки, — ответил Джентри. — Лучше скажи, что у тебя на уме. Я…
— Но ведь ты называешь себя ловцом преступников, — напомнил ему Росс. — Давай проверим, настоящий ли ты мужчина и сумеешь ли играть по правилам. Без насилия, лжи и подтасовки улик.
Судя по всему, предложение стать слугой общества повергло Джентри в ужас.
— Разрази меня Господь на этом месте. Как вообще в твою голову пришла такая идея?
— Просто я вспомнил слова Моргана. Как-то раз он обмолвился, что, мол, сыщик, который ловит преступника, и сам преступник — это две стороны одной медали.
— Ты надеешься, что Морган способен мне доверять?
— Ну, не сразу. Ты должен сначала заслужить его доверие.
— Провалиться мне на этом месте, если я буду служить легавым, — усмехнулся Джентри.
— Что ж, твое право. Только не забывай, что в противном случае тебя ждет виселица, — напомнил ему Росс. — Ведь у меня до сих пор есть все улики против тебя, и я намерен пустить их в ход, если увижу, что ты не стремишься порадовать Моргана своим усердием.
— А откуда тебе известно, что я не скроюсь?
— Потому что если ты это сделаешь, то я лично займусь твоими поисками, а когда найду, то прикончу на месте. Скажу честно, жизнь твоей сестры, не говоря уже о моей собственной, будет гораздо приятнее, если ты из нее исчезнешь раз и навсегда.
Страсти накалились. Свидетели этой сцены всей кожей ощущали витавшие в воздухе ненависть и злобу. От Росса не укрылось, что Джентри воспринял его угрозу серьезно. Однако он не торопил его, давая возможность взвесить все «за» и «против».
Джентри метнул в его сторону злобный взгляд.
— То есть ты хочешь меня использовать, — процедил он сквозь зубы. — Чтобы я стал для тебя чем-то вроде пера в твоей шляпе. Я нужен тебе лишь для того, чтобы ты и дальше пускал публике пыль в глаза, делая вид, что развернул бурную деятельность, а сам будешь наживаться за мой счет. Представляю, какой шум поднимут газеты, как будут превозносить тебя — мол, подумать только, наш славный сэр Росс наставил на путь истинный самого Ника Джентри! Король лондонских воров превратился в сыщика! Ты ждешь, что я выдам всех, кого знаю, что стану свидетельствовать против моих же сообщников. И после того как я покрою себя несмываемым позором в глазах каждого мужчины, женщины и ребенка Восточного Лондона, ты отправишь меня ловить воров и преступников именно туда, где я более всего ненавистен. А в придачу ко всему назначишь мне жалованье, на которое никак не прожить.
Росс задумчиво выслушал его гневную речь.
— Что ж, — произнес он наконец, — ты все это мудро заметил.
— Черт, — мрачно усмехнулся Джентри, — провались ты пропадом, Кэннон.
Росс слегка удивленно выгнул бровь:
— Должен ли понимать это как «да»?
— Я знаю, что когда-нибудь горько пожалею об этом, — хмуро произнес Джентри с утвердительным кивком. — По крайней мере хороший палач отправил бы меня на тот свет быстро и безболезненно.
— Ну что ж, коль мы с тобой договорились, я должен отвести тебя обратно в камеру, — ответил Росс с дружелюбной улыбкой. — Завтра утром тебя выпустят на свободу. А пока мне нужно уладить кое-какие дела.
— Росс, — взволнованно обратилась к мужу София, — Джону обязательно возвращаться в камеру?
— Обязательно, — твердо ответил Росс не допускающим возражений тоном.
София вполне разумно сочла, что с ним лучше не спорить, хотя было видно, что ради спасения брата она готова броситься мужу в ноги.
— Все в порядке, сестренка, — успокоил ее Джентри. — Мне случалось ночевать и в более кошмарных условиях. — Затем, бросив в сторону Росса злобный взгляд, добавил: — Скажи спасибо своему муженьку.

За десять лет их сотрудничества Росс ни разу еще не повергал сэра Гранта Моргана в изумление так, как сегодня. Вернувшись на Боу-стрит, он направился прямо в кабинет своего заместителя, где описал ему соглашение, которое заключил с Ником Джентри.
Морган уставился на него в полном недоумении:
— Что вы сказали? Но Ник Джентри и сыщик — понятия несовместимые!
— Это почему же?
— Потому, что он Ник Джентри, вот почему.
— Вот вы и займетесь тем, что сделаете из него сыщика.
— Нет! — возмутился Морган и для пущей убедительности затряс головой: — Боже мои, только не это. Я и так все эти годы ни разу не пожаловался, что вы загружаете меня работой больше положенного, — на всю эту бумажную канитель, все эти срочные заседания. И если меня утвердят в должности главного судьи, я сделаю все, чтобы продолжить начатое вами. Но провалиться мне на этом месте, если вы собрались не только сложить с себя обязанности,