Офицер спецназа, получив ранение в ходе боестолкновения в городе Грозном Чеченской Республики, внезапно переносится в район Харькова, как раз перед началом Курской битвы. Удастся ли ему стать своим среди своих? Имена и позывные погибших сотрудников СОБР подлинные. Радиопереговоры подлинные. В остальном имеется изрядная доля фантазии автора
Авторы: Хохряков Константин Николаевич
выдал, чтобы свою жизнь сохранить? Ты же не можешь быть уверен, что он не сдался!
— Не знаю, товарищ старший лейтенант, я Григорьеву верю. Может, и захватили его живого, но никого он не выдал. Меня же не искали, а он, если хотел сохранить жизнь, про меня тогда бы сказал обязательно, только, я сижу сейчас перед вами, так что не сходится. Как хотите, но не верю я в предательство Григорьева.
И снова те же вопросы в другом порядке и немного другой формулировке по второму кругу. Пытал меня особист часа два с половиной. Отвечаю ему, а у самого в голове крутится: только бы не начал о моей прошлой жизни выспрашивать. Это я бойцов, которые со мной были, вспомнил, да ротного, когда увидал. А довоенная жизнь моего «тела», где и как воевал — темный лес! Выборочно, кусками вспоминается. Как знакомое мне нынешнему лицо увижу — вспоминаю, а хочется побольше просветиться, не получается. Но прежние мои заслуги Звереву, по-моему, до лампочки, он все и так знает. Я так понимаю, процедура эта регулярная. Только где я старлею на любимую мозоль мог наступить, убей — понять не могу!
Да и свою личную жизнь, конца двадцатого века помню не всю. Помню, начиная с детства — очень многое, почти все. Как учился, армию, службу в милиции. Как в отряд поступил, работал. Отчетливо вспоминается первая командировка в Чечню, последующие. А дальше знаю, что в очередной раз поехал в командировку, и — как обрезало. Причем, всегда всплывает именно то, что может пригодиться в данный момент, а остальное где-то в тумане, вроде бы что-то смутно маячит, но подробностей никаких.
— А расскажи-ка мне, а почему, когда тебя сержант остановил в лесу, ты был в гражданской одежде с повязкой полицая? Что, новые хозяева тебя на новую должность назначили и группу искать послали?
— Да, я же уже рассказывал, что когда полицаев ликвидировал, решил, дабы не пострадали местные жители, увести лошадь подальше. А в маскхалате открыто не поедешь, вот и замаскировался.
— Ладно, расписывайся, вот здесь, здесь и здесь. Свободен… Пока…
Уф-ф! Вспотеешь тут, когда тебя стараются предателем выставить. Чуть что не так сказал — и готово, в лучшем случае часть быстро поменяешь, а в худшем… Не люблю я таким образом общаться с особистами. Нет, так-то они неплохие довольно парни. При нужде тоже не каждой пуле кланяются. Только при поиске «врагов народа» тоже нужно же меру знать. Да и понятие «враг народа» какое-то надуманное получается. Кто же это может быть врагом своего народа? Тут одно из двух: либо ты просто враг, либо это не твой народ…
На улице меня все мои ребята поджидают. Испереживались все! Догадываются, конечно, куда это особист со своими вопросами клонит. Вот сколько книг и разных статей про это время читал, нигде конкретной информации про какой-то определенный план по разоблачению предателей и врагов народа не встречал. Так, какого ж они тогда… старались из любого, попавшего в их руки волею обстоятельств, изменника сделать? Не понимаю! Наверно и не пойму никогда. Медом мы ему намазаны, что ли? Дышит он к нам как то неровно. Можно подумать, что мы через фронт в немецкий тыл ходим только для того, чтобы там сразу найти кого-то из гестапо или а́бвера
, и продаться с потрохами. Но в чем-то он прав, для фашистов разведчик — лакомый кусок, знает очень много. Он знает и правого, и левого соседа, владеет всей обстановкой, какое вооружение в полку, дивизии, армии — не хуже, чем штабной офицер. Самые ценные «языки» — это штабные офицеры и разведчики, хотя, по моему мнению, Зверева это не оправдывает.
Черт с ним, с особистом! Сейчас дела поважнее есть. Надо, наверно, у старшины роты раздобыть пару-тройку старых маскхалатов, да пустить их на дело. Тоже польза будет огромная. С ротным тоже поговорить насчет пополнения, а то некомплект у нас во взводе образовался. Новичков еще и подобрать требуется, узнать о них побольше, да и дополнительная подготовка им не помешает, прежде чем на задания брать. Ну, а пока пойду с парнями. Нам, говорят, баньку истопили. Оказывается, традиция в нашей роте такая: после рейда во вражий тыл обязательно в баню. До следующего утра отдыхаем, если для нас ничего не придумают, а утром будем заниматься комплектованием, совершенствованием материальной базы и учебой.
Баня — великое дело! Попарились от души. Смыли зафронтовую грязь и пыль. Вышли умиротворенные, довольные жизнью. В боевой обстановке такой отдых души и тела просто необходим.
В Чечне мы всегда обустраивались, по возможности, с комфортом. Все-таки, во время длительной командировки на Северный Кавказ хочется чувствовать себя как дома.
