Офицер спецназа, получив ранение в ходе боестолкновения в городе Грозном Чеченской Республики, внезапно переносится в район Харькова, как раз перед началом Курской битвы. Удастся ли ему стать своим среди своих? Имена и позывные погибших сотрудников СОБР подлинные. Радиопереговоры подлинные. В остальном имеется изрядная доля фантазии автора
Авторы: Хохряков Константин Николаевич
показав освещенный изнутри проем. На крыльцо вышел человек, плотно притворив ее за собой. Вновь воцарилась темнота, но ненадолго. Вспыхнула спичка, вышедший прикурил, сделал несколько жадных затяжек, после чего щелчком отправил почти до конца прогоревшую папиросу в сторону. Постояв еще немного, он, как бы нехотя, приоткрыл дверь, затем, вероятно передумав, снова захлопнул ее. Чего-то подождал. Силуэт стоявшего на крыльце был практически не виден на темном фоне дома. Внимательно оглядевшись по сторонам, он, не спеша, спустился со ступенек и медленным шагом направился в сторону чернеющего неподалеку леса. У окраины села мужчину окрикнул часовой:
— Стой! Кто идет? Пароль?
Получив верный ответ, стоявший на посту произнес:
— Проходите, товарищ майор! Что-то Вы поздно. Осторожнее идите, там мины…
— Да знаю я! — Раздраженно ответил майор, затем, не проронив больше ни единого слова, углубился в темноту. Вскоре его шаги затихли.
Буквально через несколько мгновений из темноты в поле зрения часового попали несколько бесшумно перемещавшихся темных силуэтов. Заранее предупрежденный, он беспрекословно пропустил их, не издав ни звука. Миновавшие пост, направились вслед за майором…
Постоянно озираясь во все стороны, майор подошел к лесу, не углубляясь в него, и остановился, явно кого-то поджидая. Минут десять спустя, услышав доносившиеся из леса легкие шаги, он насторожился, пристально всматриваясь в их сторону. Через несколько мгновений он увидел того, кто назначил тайную встречу. Встретившиеся поздоровались, некоторое время помолчали. Наконец, майор не выдержал, спросив злым шепотом:
— И за каким, спрашивается, хреном Вы меня снова сюда вытащили? Вам, разве, неизвестно, что это очень опасно? Мне как-то не хочется попасть на заметку контрразведке, мы так с Вами не договаривались.
— Успокойтесь, герр майор, возьмите себя в руки. Ничего страшного не происходит. Без необходимости я бы Вам встречу не назначал. У меня свое начальство, которое в последнее время тоже не дает покоя.
— Это Ваши проблемы. Я и так оказал Вам немало услуг. Вы мне обещали, что при возникновении опасности для меня, поможете с эвакуацией. Считаю, что этот момент настал.
— Не торопитесь, майор. Не все так страшно, как Вы рассказываете. Вас, насколько мне известно, особисты даже ни разу не приглашали на беседу. Стало быть, Вы пока не вызывали у них подозрений. Просто Вы устали, возьмите себя в руки.
— Да, я устал! Я устал бояться, что за мной придут!
— Потише, майор. Ночь — не самое благоприятное время для громких разговоров. Звуки разносятся далеко. Вы же не хотите, чтобы нас кто-нибудь услышал?
— Конечно, нет. Я постараюсь потише. Когда Вы выполните свое обещание по моей эвакуации?
— Как только буду знать, что Вам что-то угрожает. Сейчас, по моему мнению, такой опасности нет.
— Да что Вы об этом можете знать?!
— Я просил Вас разговаривать тише. Так Вы сами на себя накличете неприятности. Успокойтесь.
— Хорошо. Я не могу долго отсутствовать, меня могут спохватиться. Что Вы хотели?
— Мне необходимы сведения о разведгруппе, которая находится сейчас в тылу вермахта. Мое руководство просит Вас уточнить, где конкретно они находились вчера и куда намерены направиться.
— Но Вам же прекрасно известно, что я с этим дела не имею. А задавать лишние вопросы — значит попасть на заметку контрразведке.
— Но спирт-то пока еще в Вашем ведении? Мне ли Вас учить, как с его помощью развязать язык любому молчуну? Непьющих на фронте не бывает…
В глаза встречавшимся неожиданно ударили яркие лучи фонарей, заставив невольно зажмуриться. Руки, дернувшиеся было к оружию, моментально заломили за спину, предельно жестко блокируя малейшую попытку пошевелиться. Мгновенно упаковав, собеседников уложили поодаль друг от друга, и в темпе, но очень профессионально обыскали.
— Попался, гнида! — послышался из круга слепящего света чей-то полный жгучей ненависти голос.
Все произошло настолько быстро, что лишь чувствительно приложившись носом о землю, отчаянно трусящий майор, цепляясь за спасительную мысль, возмущенно закричал:
— Что вы себе, диверсанты хреновы, позволяете?! Я начпрод армии! Вы еще ответите за свои художества!
— Сомневаюсь. СМЕРШ! Личное представление необходимо? — Полковник Марущак осветил свое лицо.
— Не нужно, — еле слышно пролепетал майор.
— Обоих к нам, — распорядился начальник особого отдела…
Утро застало нас уже в окрестностях Люботина. Солнце еще не взошло, но уже достаточно светло. К городу подошли с юга, резонно рассудив,
