Любящая

она станет знаменитой, и, думая об этом, Айво всякий раз улыбался.

Беттина поняла, что надо поторапливаться. Она вылезла из ванны и завернулась в большое розовое полотенце с личной монограммой. Платье было приготовлено заранее. Она выбрала великолепное платье из бледного розовато-лилового переливчатого шелка, которое, словно чешуя, сбегало с плеч до пят. Беттина надела шелковое белье, натянула узкое платье и бережно ступила в лиловые, в тон, босоножки с изящными золочеными каблучками. Платье само по себе просто блеск. Беттина не уставала любоваться им, пока взбивала перед зеркалом волосы цвета жженой карамели и накладывала на веки тени такого же розовато-лилового оттенка, что и платье. Из драгоценностей она остановилась на аметистовых ожерелье и браслете и бриллиантовых капельках-сережках. Затем бережно сняла с вешалки жакет из массивного зеленого бархата и надела его поверх лилового шелка платья. Жакет мерцал сиреневыми полосками и вкупе с платьем составлял настоящую симфонию красок от фиолетового до насыщенного зеленого, которым так славились мастера Ренессанса. Этот потрясающий туалет отец привез ей прошлой зимой из Парижа, но Беттина носила его с той же непринужденностью и простотой, что и потертые джинсы. Наглядевшись в зеркало и отдав должное роскошному наряду, она забывала, что на ней. И сейчас будет так же — ведь ей еще много чего надо сделать. Беттина оглядела уютную спальню, обставленную в провинциальном французском стиле, удостоверилась, что недогоревший камин прикрыт экраном, и последний раз посмотрела в окно. По-прежнему падал снег. Первому снегу всегда радуешься. Беттина улыбнулась и поспешила на нижний этаж квартиры.
Она проверила, как идут дела в кухне, и убедилась, что все готово. Столовая в их доме была настоящим шедевром. Беттина с нескрываемым удовольствием посмотрела на шеренгу канапе и строй серебряных блюд, расставленных всюду в преддверии праздничного пира. Они напоминали гигантское конфетти. В гостиной тоже все было в порядке, а в кабинете отца, откуда по ее распоряжению вынесли всю мебель, репетировали музыканты. Слуги выглядели безупречно, а квартира — божественно: анфилада комнат с музейной обстановкой эпохи Людовика XV, каминами, облицованными благородным мрамором, бронзой в несметном количестве и инкрустированной мебелью, на которую можно было лишь взирать с благоговейным трепетом. Обивка стен из дамасского шелка — кремовых тонов, бархат — цвета кофе с молоком, персикового и абрикосового оттенка. Квартира дышала теплом и очарованием, во всем проявлялся безукоризненный вкус Беттины, поскольку ее стараниями создавалось все это великолепие.
— Бог мой, ты просто прелестна, дорогая.
Услышав голос отца, Беттина обернулась и с радостной улыбкой посмотрела на него.
— Это та вещица, что я привез тебе из Парижа в прошлом году? — спросил Джастин Дэниелз. Только ее отец мог назвать туалет от Баленсиаги, стоящий целое состояние, «вещицей».
— Да, папа. Я рада, что тебе нравится, — и, поколебавшись, добавила почти застенчиво, — мне тоже нравится.
— Славно. Музыканты приехали? — Он уже успел заглянуть в недра обширного, отделанного деревянными панелями, кабинета.
— Они репетируют. Готовы приступить в любую минуту. Хочешь выпить?
Джастин никогда не задумывался о том, чего ему хочется. Она держала это в голове за него.
— Не стоит торопиться. Господи, как я сегодня устал.
Он развалился в глубоком кожаном кресле, а Беттина тем временем пристально смотрела на него. Она тоже могла бы сказать, что устала. Сегодня пришлось встать в шесть часов, чтобы обговорить все детали вечернего приема. Полдевятого она отправилась в школу, а потом помчалась домой, чтобы принять ванну, переодеться и успеть проверить, что все готово. Но об этом она не сказала отцу ни слова. И никогда не говорила.
— Ты начал новую книгу? — заинтересованно и почтительно спросила Беттина.
Отец кивнул и улыбнулся.
— Ты всегда внимательно следишь за моей работой.
— Конечно, — потупилась Беттина.
— Отчего так?
— Я должна о тебе заботиться.
— И только?
— Конечно, нет. Твои книги прекрасны, я их очень люблю, — с этими словами она подошла к отцу, наклонилась и поцеловала его в лоб. — И тебя я очень люблю.
Джастин улыбнулся и мягко похлопал ее по плечу. Беттина встрепенулась, заслышав стук входной двери.
— Кажется, кто-то пришел. — Ей было неспокойно, потому что отец в самом деле выглядел усталым как никогда.
Через полчаса дом уже был полон гостей. Слышался смех, разговоры, звон бокалов. В воздухе витали остроумие, веселье, злословие, причем иногда эти качества сочетались в