Любящая

— Почему?
— Нет времени. Во всяком случае, когда я решил стать журналистом номер один у себя в Лос-Анджелесе, времени ни на что другое просто не оставалось.
— А теперь ты — без пяти минут журналист номер один Нью-Йорка, — добродушно заметила Беттина. — И что дальше?
— Да нет, все не так, Беттина. Знаешь, чего я хотел? Быть как Айво, стать издателем крупнейшей газеты в Нью-Йорке. И знаешь, что случилось? Мне вдруг стало на все наплевать. Я люблю свою работу, обожаю Нью-Йорк и впервые за сорок два года не задумываюсь о том, что будет завтра. Я просто наслаждаюсь жизнью — сегодня, сейчас.
— Я очень хорошо понимаю тебя, — улыбнулась Беттина и невольно, не отдавая себе отчета в том, что делает, потянулась через стол к Олли, и Олли потянулся к ней, и они долго, не переводя дыхания, целовались. Наконец, Беттина отстранилась и, переведя дух, простодушно спросила:
— Как это произошло?
Она хотела все обратить в шутку, в пустяк, но он не воспринял ее беззаботный тон. У него в глазах появилось серьезное выражение.
— Мы долго к этому шли, Беттина.
Не было смысла отрицать это, и Беттина кивнула:
— Наверно, ты прав. — Помолчав немного, она сбивчиво заговорила: — Я думала… мне казалось, что мы… что мы останемся только друзьями.
Он обнял ее и сказал:
— Мы непременно останемся друзьями, но я давно хотел признаться вам кое в чем, мисс Дэниелз, да все никак не отваживался.
— В чем же, мистер Пакстон?
— В том, что я люблю тебя. Очень люблю.
— Ах, Олли, — она со вздохом уткнулась лицом в его грудь, но он приподнял пальцем ее подбородок и осторожно заставил ее посмотреть ему в глаза.
— Почему ты отворачиваешься, Беттина? Ты сердишься на меня? — допытывался он, на глазах мрачнея. Беттина помотала головой, но во взгляде у нее появилось разочарование.
— Нет, не сержусь. На что же мне сердиться? — сказала она, и голос ее становился все тише. — Я тоже люблю тебя. Но я раньше думала… между нами все было так просто…
— Тогда иначе и быть не могло. Ты была замужем. А теперь — нет.
Она кивнула, все еще обдумывая что-то, а потом честно посмотрела ему в глаза:
— Больше я никогда не выйду замуж, Олли. И хочу, чтобы ты меня правильно понял. — Она казалась страшно серьезной, говоря ему это. — Ты сможешь примириться с этим?
— Я постараюсь.
— Ты имеешь право жениться, потому что ни разу не был женат. У тебя есть право иметь жену и детей и все прочее, но я хлебнула чашу сию и больше не хочу.
— А чего же ты хочешь?
Он легонько обнимал ее и словно ласкал взглядом. Беттина задумалась лишь на секунду.
— Общения, привязанности, чтобы было с кем посмеяться, чтобы рядом был мужчина, который уважал бы меня, мою работу и любил бы моего сына…
Она замолчала, не сводя глаз с Оливера. Он первый нарушил молчание:
— Это не так уж много, Беттина.
Она уютно пристроилась у его плеча, словно котенок у камина. Глаза ее блестели.
— А ты, Олли? Чего хочешь ты? — спросила она с приятной хрипотцой в голосе.
Он, помедлив, ответил:
— Я хочу тебя, Беттина, — и, перестав гладить ее блестящие медные волосы, он начал неторопливо снимать с нее одежду. Он будто разматывал клубок, и она не сопротивлялась, покуда не оказалась у него в спальне, на кровати — обнаженная, поблескивающая атласной кремовой кожей, которую он гладил нежными, сильными руками. И, словно припев песни, какую она давно мечтала услышать, он повторял:
— Я хочу тебя, Беттина… любовь моя… Я хочу тебя…
И вдруг ее поглотило пламя давно позабытой страсти, а он тем временем умело, искусно возвращал ее тело к жизни. Она волновалась и вздымалась под его руками, стягивала с него одежду, и вот они слились, сгорая от ненасытного желания, задыхаясь от страсти. Наконец так внезапно вспыхнувший костер превратился в жаркие угольки, и они лежали в объятиях друг друга и улыбались.
— Ты счастлива? — спросил он с нежным светом в глазах, зная, что отныне она принадлежит ему.
— Да, очень, — сказала она сонным шепотом, переплела его пальцы со своими и положила голову к нему на грудь. — Я люблю тебя, Олли.
То был нежнейший и тишайший шепот. Оливер закрыл глаза и улыбнулся.
Потом он осторожно привлек ее к себе, вновь стал искать губами ее губы, его тело и душа и все его существо вновь потянулись к ней.
— Олли… — тихо смеялась Беттина. Теперь это стало игрой, забавой, наслаждением — любить друг друга. — Я и не предполагала, что бывает так, — сказала она, когда все закончилось, и состроила смешную рожицу.
— Как? — спросил он с такой же озорной улыбкой. — Весело и беззаботно? — и с этими словами он обнял ее и провел руками от ее плеч к ногам. — Когда вам в последний