Любят только раз?

  That you’ll never see me cry,
  And everything it will surely change
  Even if I tell you I won’t go away today,
  Will you think that you’re all alone?
  When no one’s there to hold your hand?
  And all you know seems so far away and everything is temporary,
  Rest your head, I’m permanent…*

  Я впала в ступор… Мне как будто засадили в живот нож и резко повернули. Я слушала этот голос и у меня перед глазами всплывал последний счастливый день, который мы провели вместе с Димой… Мы гуляли в парке, ели розовую сладкую вату и, весело дурачась, катались на самых детских каруселях, вызывая у окружающих то умиление, то желание покрутить у виска… Мы наслаждались жизнью и думали, что так будет всегда и впереди нас ждет счастливое будущее, в котором мы обязательно будем вместе… А через несколько дней было то неудачное выступление, на котором Дима очень сильно ударился головой. С тех пор у него начались сильные боли. Обследование показало, что из-за того удара образовалась опухоль, которую необходимо, как можно скорее удалить, и, к сожалению, операция очень опасна. Это были ужасные дни, но мы оба надеялись на чудо. Чуда не произошло…
  — Кьяра, — донесся до меня испуганный голос Тоши, а через минуту я пришла в себя, почему-то лежа у парня на коленях. — Ты нас так не пугай! С чего ты решила в обморок грохнуться?
  Я поняла, что мне надо немедленно отсюда уйти, куда угодно, но только быстрее. Я начала вырываться из объятий парня. Недоуменно пожав плечами, он меня отпустил… Я резко поднялась и, не оборачиваясь, пошла к дверям, на ходу, обратившись к ребятам.
  — Извините, мне что-то нехорошо! Начинайте тренироваться, Вит ты за старшего. — Договаривала я, уже выходя за дверь.
  Идя по коридору в направлении выхода и ничего не замечая вокруг, я вдруг чуть не отлетела в сторону, наткнувшись на какое-то препятствие. Крепкие руки подхватили меня, не давая упасть, а взволнованный знакомый голос произнес:
  — Кьяра, что случилось, ты вся белая…
  Подняв голову, я невидяще посмотрела на Алекса. Откуда он тут взялся?
  — Ей надо на свежий воздух, — откуда-то сбоку раздался обеспокоенный голос Дениса.
  Меня мягко подхватили на руки и быстро понесли на выход. Я закрыла глаза и сильнее прижалась к теплой груди Алекса. Очутившись на улице, мужчина подошел к стоящей рядом скамейке и присел на нее, не выпуская меня из объятий.
  — Дыши глубже, — прошептал он мне на ухо и замолчал, укачивая как маленькую.
  Наконец, я пришла в себя и посмотрела на Лекса.
  — Почему, когда мне плохо, ты всегда рядом?
  Алекс промолчал и только крепче меня обнял. Так мы сидели минут десять. Наконец, я стала выбираться из этих уютных объятий. Алекс нехотя меня отпустил.
  — Что это было? — Спросил он, пристально глядя мне в глаза.
  — В зале стало слишком душно, — отбрехалась я и встала, собираясь идти к стоянке. Работник из меня сегодня никакой. Надеюсь, что до вечера оклемаюсь.
  — Ты, правда, думаешь, что я отпущу тебя в таком состоянии одну? — Обманчиво мягким тоном спросил меня Алекс.
  Я резко развернулась и пошла в направлении припаркованного у студии черного BMW.
  Домой меня доставили уже привычно быстро.
  — Кьяр, — твердо посмотрел мне в глаза Алек, — услуга за услугу, я тебя подвез, а ты угостишь меня обедом, к тому же нам все-таки надо поговорить.
  — Ладно, только не знаю, есть у меня что-нибудь съедобное в холодильнике или нет. Возможно, тебе придется довольствоваться позавчерашним супом, — я решила не отвечать на вторую часть его заявления.
   Алекс придержал для меня дверь.
   Как только мы зашли домой, я отослала мужчину мыть руки, а сама отправилась на кухню. Заглянув в холодильник, я поняла, что мой сегодняшний максимум кулинарного искусства — яичница с колбасой. Ну и можно еще сделать овощной салатик.
  Доставая разделочную доску, я вздрогнула от звука громко хлопнувшей двери. На кухню влетел Алекс. От его былого благодушия не осталось и следа. Подойдя ближе, он схватил меня за плечи и, глядя прямо в глаза, тихо спросил:
  — Кьяра, у тебя есть брат?
  Не понимая о чем речь, я медленно покачала головой. Взгляд его полыхнул яростью и он выругался.
  — Тогда, что за мужчина живет с тобой в этой квартире?! — Еще крепче сжал мои плечи Лекс. Было видно, что еще немного, и он потеряет свой хваленый самоконтроль.
  Тут до меня, наконец, дошло, в чем дело: в ванной до сих пор висел халат Димы и стояли его умывальные принадлежности. Я настолько к этому привыкла, что не замечала. А родные, приходившие ко мне в гости, глядя на эти вещи, крутили пальцем у виска. Черт, так я и думала: не стоило его пускать к себе.
  — Это