Любят только раз?

серыми, а цвета дикого меда…

 Утром я встала с удивительно ясной головой. Вспомнив свою ночную прогулку, я решительным шагом отправилась на кухню. Открыв дверку «бара», я достала все находившиеся там бутылки. Чтобы с ними такого сделать? Выкидывать дорогой коньяк и недешевый бэйлис рука не поднимается. Эврика! Я уложила бутылки в большой пакет и, одевшись в халатик, все также решительно вышла на лестничную площадку. Этажом ниже жил дядя Вова — алкоголик с тридцатилетним стажем. Его ненавидел весь подъезд, за исключением Толика из двадцать седьмой квартиры. Тот нежно любил собутыльника и всегда бережно его поддерживал, когда они вдвоем брели домой с очередной пьянки. Что ж, тунеядцы — алкоголики, сегодня у вас будет праздник.
  Подойдя к двери дяди Вовы, я на мгновение задумалась: а не грех ли спаивать ближнего своего, но решив, что Дядя Вова с Толиком спились уже давно и накрепко, громко постучала в дверь. Минуты через две послышались шаркающие шаги. Дверь открыл сам Дядя Вова.
  — Тебе чего, красавица? — Попытался сфокусировать на мне мутный взгляд сосед.
  Я радостно протянула ему пакет с выпивкой.
  — С Новым Годом, дядя Вова! — И развернувшись, стала подниматься по лестнице обратно к себе в квартиру.
  — Еб..ь… Толян, поди сюда, сегодня какое число… А месяц?… — Послышалось за моей спиной.
  Вернувшись домой, я заварила себе крепкий кофе и принялась составлять план на день. Давно я этим не занималась. Прошедший год я жила по принципу: день прошел и Слава Богу. Итак, необходимо позвонить Денису и возобновить свои занятия с ребятами в его танцевальной студии. Я давно их не видела и только сейчас начала осознавать, как сильно по ним соскучилась. Дальше. Созвониться с Леркой и вымолить у нее прощение за свое хамское поведение. С этим думаю, проблем возникнуть не должно. Лерка — девчонка добрая, долго обижаться не умеет. Покончив с кофе, я побрела в спальню. Надо привести ее в божеский вид. Генеральную уборку я не делала… Эээ… Долго, в общем, не делала. Окинув взглядом захламленную спальню, я обратила внимание на белеющую около кровати бумажку. «С чего-то же надо начинать», — грустно вздохнула и потянулась к квадратику. Перевернув бумажку, я скользнула взглядом по надписи и замерла. Алексей Городецкий.
  Присев на краешек кровати, я задумалась. Когда-то давно я мечтала стать известным хореографом и ставить танцы знаменитостям. Дима… Дима всегда поддерживал меня, и если у меня заканчивались силы или воодушевление, поднимал мой боевой настрой. Я даже добилась некоторых успехов. Когда мне исполнилось 20 лет, меня пригласили преподавать в одну из лучших танцевальных студий города. В начале дали совсем маленьких детишек. Я малышей, конечно, любила, но они физически не могли раскрыть все мои задумки. Я попросила более старшую группу, но видимо в силу моего еще довольно юного возраста, идти навстречу мне не спешили. В итоге я получила группу ребят лет четырнадцати, которые имели очень слабую подготовку и практически нулевую базовую технику. Официально этого никто не озвучивал, но и дураку было понятно, что меня банально проверяют на вшивость. С присущим мне упорством я принялась за дело. Первоначально в группе было пятнадцать человек. Через месяц их осталось всего десять: пять парней и пять девочек. Из-за того, что студия так «бездарно» потеряла пять хорошо оплачиваемых места, разгорелся большой скандал. Подбрасывал дрова в костер всеобщего негодования один из тренеров, Саша, который в свое время ко мне подкатывал, но получил решительный отказ. Скорее всего, если бы те десять ребят не выступили единым фронтом в мою защиту, я бы позорно вылетела с любимой работы. К тому же мои малявки начали показывать на удивление хорошие результаты. А уж их танец снежинок на очередном родительском дне, где богатые тети и дяди с умилением смотрели на своих зачастую кривоногих чад, и вовсе произвел фурор. В общем, меня отстояли, и вскоре моя группа стала одной из лучших в студии. Со всеми ребятами мы подружились и нередко выбирались вместе потанцевать или попеть в караоке. В общей сложности я занималась с ними полтора года. А потом… Потом умер Дима. Я начала пропускать занятия, приходить на них в не слишком трезвом виде и в один совсем не прекрасный день Денис, директор студии, вызвал меня к себе в кабинет. Он сказал, чтобы я не появлялась на работе, пока не приведу свою жизнь в порядок. Несложно догадаться, что через некоторое время я все-таки оттуда вылетела, несмотря на все уговоры и угрозы моих ребят. Насколько я знаю, практически все они ушли из студии, но мне уже было не до них. Каждый день я боролась с жесточайшей