Пирсон попытался закричать, но от ужаса лишился голоса, и у него вырвалось только сдавленное всхлипывание, как у человека, стонущего во сне. Он глубоко вздохнул, чтобы попробовать снова, но не успел открыть рот, как чьи-то пальцы крепко сжали его руку выше локтя.
Авторы: Стивен Кинг
устроен, вот и все.
— А вы? — спросил он, заметив, что Дьюк прячет пачку в карман.
— Я могу потерпеть, — улыбнулся Дьюк. — Я же затянулся пару раз перед тем, как сесть в такси. И еще выкурил лишнюю за ленчем.
— Вы себя ограничиваете, да?
— Угу. Обычно я себе позволяю за ленчем одну, а сегодня вот принял две. Вы меня сильно напугали, знаете ли.
— Я и сам сильно испугался.
Подошел бармен, и Пирсон поразился, с какой ловкостью тот избегает струйки дыма, вьющейся от его сигареты.
{«Не знаю, понимает ли он… но если бы я выпустил дым ему в лицо, спорю, он перепрыгнул бы через стойку и набил бы мне морду».}
— Что желаете, джентльмены?
Дьюк заказал два пива «Сэм Адамс», не спрашивая Пирсона. Когда бармен отошел, Дьюк наклонился к Пирсону и сказал:
— Не наваливайтесь сразу. Сегодня не стоит напиваться. И даже быть на взводе.
Пирсон кивнул и бросил пятерку на стойку, когда бармен принес пиво. Он сделал большой глоток, потом затянулся сигаретой. Некоторые считают, что сигарета особенно вкусна после еды, но Пирсон с ними не был согласен: в глубине души он был уверен, что не яблоко вовлекло Еву в первородный грех, а пиво с сигаретой.
— Так чем вы пользовались? — спросил Дьюк. — Вшитой полоской? Гипнозом? Доброй старой американской силой воли? Судя по вашему виду, вшивали полоску.
Если Дьюк хотел рассмешить его, то это у него не получилось. Пирсон сегодня много думал о курении.
— Да, вшивал, — признался он. — Я носил ее года два после того, как родилась дочка. Я только посмотрел на нее в роддоме и решил бросить. Я считал сумасшествием выкуривать по сорок-пятьдесят сигарет в день, когда мне еще восемнадцать лет отвечать за это юное существо. — {«В которое я немедленно влюбился»,} — хотел добавить он, но решил, что Дьюку и так понятно.
— Не говоря уже о том, как вы привязаны к жене.
— Не говоря уже о жене, — согласился Пирсон.
— Да еще куча братьев, невесток, сборщиков налогов, арендаторов и друзей дома.
Пирсон расхохотался и кивнул:
— Да, именно так.
— Но не так все легко, как кажется, да? Когда четыре часа утра и не можешь уснуть, все это благородство куда-то улетучивается.
Пирсон искривил губы:
— Или когда надо идти наверх и вкалывать на Гросбека, и Кифера, и Фаина, и всех прочих начальников. В первый раз, когда мне пришлось идти туда и воздерживаться от сигареты… ох, и тяжко было. — Но на {какое-то} время вы совсем бросили.
Пирсон взглянул на Дьюка, не очень удивившись, что тот и это знает, а потом кивнул:
— Примерно на шесть месяцев. Но {про себя} я никогда не бросал, если вы понимаете, что я имею в виду.
— Конечно, понимаю.
— Наконец я снова закурил. Это было в 1992 году, когда появились сообщения, что люди, которые продолжали курить с вшитой полоской, стали умирать от инфаркта. Вы помните это?
— Угу, — ответил Дьюк и хлопнул себя по лбу. — У меня вот здесь огромный файл историй о курильщиках, дорогой мой, в алфавитном порядке. Курение и прогрессивный паралич, курение и кровяное давление, курение и катаракты… вот так.
— Вот я и сделал выбор, — закончил Пирсон. По его лицу блуждала слабая, растерянная улыбка человека, который знает, что вел себя как идиот, {что продолжает} вести себя как идиот, но не знает, почему. — Я не мог ни бросить курить, ни удалить подоску. Вот я и …
— {Перестал носить полоску!} — разом выдохнули оба, а затем разразились таким хохотом, что бармен в зоне для некурящих укоризненно взглянул на них, нахмурился, а затем вновь уставился в телевизор.
— Жизнь — сплошное искушение, не правда ли? — спросил Дьюк, продолжая смеяться, и принялся рыться в кармане своего кремового пиджака. Он остановился, увидев, что Пирсон протягивает ему пачку «Мальборо» с одной выдвинутой сигаретой. Они опять обменялись взглядами — Дьюк удивленным, Пирсон понимающим, и снова дружно рассмеялись. Бармен опять посмотрел на них, на этот раз нахмурившись немного сильнее. Ни один из них не обратил на это внимания. Дьюк взял предложенную сигарету и закурил. Все это заняло не более десяти секунд, но обоим мужчинам этого было достаточно, чтобы стать друзьями.
— Я дымил, как паровоз, с пятнадцати лет и до женитьбы в 1991 году, — рассказывал Дьюк. — Матери это не нравилось, но она била довольна, что я хотя бы не курю травку и не торгую ею, как половина пацанов на нашей улице — я говорю о Роксбери-стрит, — так что она не сильно ко мне цеплялась. Мы с Венди провели медовый месяц на Гавайях, и в день возвращения она сделала мне подарок. — Дьюк глубоко затянулся и выпустил из ноздрей две струи дыма, похожие на инверсионный след истребителя. — Она нашла это в одном каталоге. У него было какое-то замысловатое название, но я забыл; я его называл
