Сборник о людях советской милиции, посвятивших свою жизнь охране общественного порядка и борьбе с преступностью. Одни из них участвовали в Великой Октябрьской социалистической революции, создании первых отрядов рабоче-крестьянской милиции, индустриализации и коллективизации страны. Другие, вернувшись с фронтов Великой Отечественной, и сейчас продолжают трудиться в органах внутренних дел, надежно охраняя общественный правопорядок, укрепляя социалистическую законность. Авторы сборника — известные писатели, журналисты, а также работники органов внутренних дел. Для массового читателя.
Авторы: Хруцкий Эдуард Анатольевич, Вайнер Аркадий Александрович, Вайнер Георгий Александрович, Рождественский Роберт Иванович, Семенов Юлиан Семенович, Нилин Павел Филиппович, Липатов Виль Владимирович, Скорин Игорь Дмитриевич, Соколов Борис Вадимович, Киселев Владимир Леонтьевич, Ардаматский Василий Иванович, Безуглов Анатолий Алексеевич, Кузнецов Александр Александрович, Лысенко Николай, Пронин Виктор Алексеевич, Матусовский Михаил Львович, Беляев Владимир Павлович, Кошечкин Григорий, Сгибнев Александр Андреевич, Ефимов Алексей Иванович, Саввин Александр Николаевич, Литвин Герман Иосифович, Денисов Валерий Викторович, Баблюк Борис Тимофеевич, Асуев Шарип Исаевич, Исхизов Михаил Давыдович, Тагунов Олег Аскольдович, Арясов Игорь Евгеньевич, Артамонов Ростислав Александрович
Это не столько территория, сколько люди, а старшина Чельцов любил наблюдать людей. Суетливая и бестолковая с виду вокзальная площадь регламентирована жестче, чем надменный центр. Ее жизнь подчинена строгому ритму. Он только не дается поверхностному взгляду. А толпа! Кого нет только в этой толпе.
На вокзальной площади отремонтировали дом и поместили в нем детскую музыкальную школу. Старшина умиленно смотрел на карапузов со скрипичными футлярами. Краем глаза отметил женщину в платке по-старушечьи, однако с портфелем-кошелкой. Отметил потому, что никого из ребят не провожала она персонально, шла поодаль. И встречала, но ни к кому не подходила. Два раза это повторялось. А через несколько дней унесли все детские шубки. Через окно во двор. Началось расследование. Почему Чельцов сказал, что стоило бы поискать женщину с портфелем-кошелкой, он и сам бы не объяснил. Мало ли кто ходит по площади. Задержали эту женщину. По сумке. И тогда старшина понял — по-старушечьи повязанный платок не соответствовал сумке.
У него не было наметанного глаза. У него скорее был свежий глаз. И когда не было происшествий, он наблюдал.
Осень. Холодно. А мужчина в светлой шляпе — почему? Наверное, с курорта, но человек, пожалуй, легкомысленный. Вот идет важный, в старом дорогом пальто и в галошах. Или чудак профессор, или стойкий активист жэка, другие галош не носят. Совсем молоденькая и с тяжелой авоськой — юная жена, девица «при маме» авоську не возьмет. Одинаковые с виду люди, снующие по площади, оказывались на поверку все разными. Редко — странными, но никогда — одинаковыми.
Отстоял на своем посту у вокзала старшина несколько месяцев и подал рапорт. Полковник вздохнул и подписал.
— Будешь в наших краях, заглядывай, — только и сказал на прощание.
Полковник оказался провидцем.
Вскоре Владимиру пришлось снова выйти на знакомую привокзальную площадь… Однако к моменту нашего знакомства давно уже покинул пост у вокзала. Он окончил школу милиции, служил в угрозыске. После окончания заочного юридического института стал начальником отдела. Но чувствовал себя все время как бы на посту на привокзальной площади — там, где так хорошо и спокойно было смотреть на людей.
Служба в милиции приобщила его к обещанным полковником розыскным тайнам. Обычно говорят, что тайн у милиции нет. Но тайны в розыске всегда есть и всегда будут. Иначе сыщики никогда не поймают воров. Но по большей части это не те тайны, о которых принято думать. Общих секретов не существует. Каждая операция всегда неповторима, а следовательно, загадочна, таинственна, хотя, повторяю, как правило, в ней ничего нет, о чем бы нельзя рассказать.
Много наук изучил Владимир, немало опытных наставников было у него, но высшую математику розыска он прошел на своем посту у вокзала. Ибо там он учился наблюдать. А наблюдать — это значит ловить случай.
Сравнивать великих мужей науки со скромным детективом, конечно, трудно. Но, право же, «случай» играет в их работе такую же роль, как в знаменитых открытиях. Он никогда не придет, если нет постоянной работы мысли, если схватка с неведомым пока преступником не продолжается денно и нощно, если не фиксируются «незаметные для глаз» детали.
На привокзальном рынке ограбили магазин тканей. По всей вероятности, пришлые воры. Видели, как трое вскочили в отходящий поезд. Связались с поездом — оттуда подтвердили: да, были такие, проехали три остановки и сошли. На той же станции, где сошли, никаких следов не оставили, их никто не видел. Но на рынке, на месте происшествия, — одна старая серая кепка. Старшина вертел ее в руках. По всей вероятности, обронил преступник. Владимир вывернул кепку. За околышем заложена свернутая газета — чтоб поддерживать материю. Старшина развернул газету. Там еще оказалась полоска плотной бумаги. На ней был напечатан план культурно-массовых мероприятий исправительно-трудовой колонии.
Дальше оставалась чисто техническая работа. Установили колонию. Выяснили, что недавно оттуда освободился осужденный, кстати, бывший участник художественной самодеятельности.
В самом деле случай? Такие «подарки» правонарушители делают крайне редко. Они предпочитают не оставлять визитных карточек. Они ведь тоже предусматривают все, чтобы исключить «случаи», начисто замести следы… Но старшина знал: человек не может раствориться бесследно никогда.
Азбучные истины криминалистики, которые он изучал в милицейской школе, в институте, всегда соотносились в его мозгу именно с его первой должностью. Пост у вокзала приучил Владимира к терпению. Он даже вывел теорию: чтобы раскрыть преступление, надо уметь ждать. Правда, Чельцов свою теорию особенно не пропагандировал,
