Сборник о людях советской милиции, посвятивших свою жизнь охране общественного порядка и борьбе с преступностью. Одни из них участвовали в Великой Октябрьской социалистической революции, создании первых отрядов рабоче-крестьянской милиции, индустриализации и коллективизации страны. Другие, вернувшись с фронтов Великой Отечественной, и сейчас продолжают трудиться в органах внутренних дел, надежно охраняя общественный правопорядок, укрепляя социалистическую законность. Авторы сборника — известные писатели, журналисты, а также работники органов внутренних дел. Для массового читателя.
Авторы: Хруцкий Эдуард Анатольевич, Вайнер Аркадий Александрович, Вайнер Георгий Александрович, Рождественский Роберт Иванович, Семенов Юлиан Семенович, Нилин Павел Филиппович, Липатов Виль Владимирович, Скорин Игорь Дмитриевич, Соколов Борис Вадимович, Киселев Владимир Леонтьевич, Ардаматский Василий Иванович, Безуглов Анатолий Алексеевич, Кузнецов Александр Александрович, Лысенко Николай, Пронин Виктор Алексеевич, Матусовский Михаил Львович, Беляев Владимир Павлович, Кошечкин Григорий, Сгибнев Александр Андреевич, Ефимов Алексей Иванович, Саввин Александр Николаевич, Литвин Герман Иосифович, Денисов Валерий Викторович, Баблюк Борис Тимофеевич, Асуев Шарип Исаевич, Исхизов Михаил Давыдович, Тагунов Олег Аскольдович, Арясов Игорь Евгеньевич, Артамонов Ростислав Александрович
приметил участковый, обратил внимание на то, что кособочит машина на трех колесах.
— Бензин есть? — спросил он негромко.
— Есть.
Анискин застегнул все пуговицы на рубахе, расчесал пятерней волосы, криволапо ставя ноги, пошел к дверям сарая. Потухающие солнечные лучи все еще проникали в щели, и когда участковый шел, они то вспыхивали, то гасли на его широкой спине. Возле дверей Анискин остановился, не повертываясь к Витальке, сказал:
— Полетишь в воскресенье!
Анискин открыл дверь, сопя и прицыкивая зубом, выбрался во двор, плюнул на траву и скорым шагом пошел на улицу. Он не останавливался до тех пор, пока не оказался на берегу реки. Здесь он выпрямился, заложил руки за спину, могучий, громоздкий.
— Ишь ты! — шепотом сказал он реке.
Солнце совсем ушло за горизонт, только несколько крутых лучей еще шкодничали над розовой кромкой, небо было темно-сиреневым, а над головой Анискина, клонясь к старому осокорю, висела прозрачная луна. Анискин поднял голову и смотрел на нее до тех пор, пока в глазах не замельтешили разноцветные точечки.
— Эхма! — вздохнул участковый. — Жизнь!
Мерцая миллионами лун, холодная и толстая, текла в берегах Обь; текла и текла неизвестно куда, неизвестно зачем. Поблескивал жесткими свинцовыми листочками старый осокорь, шелестел тоже неизвестно зачем, неизвестно о чем. И были у луны глаза и рот, а зачем были, почему были — неизвестно!
— Жизнь! Жизнь! — шептал Анискин. — Мать-матушка!
А кто-то знал, куда текла река, отчего у луны были глаза и рот, о чем шептался с луной старый осокорь. И кто-то знал, отчего растут березы на обском взгорке, где дыбятся редкие почерневшие кресты, среди которых будет лежать Анискин, когда последняя луна посмотрит на него последними глазами. Посмотрит и уйдет навсегда…
Борис Рогачев
ХОД КОНЕМ
Картина поражала своей неправдоподобностью: на поваленной березе, застряв в ветвях, висел, словно парил в призрачном лунном свете, легковой автомобиль. Выбитые стекла, распахнутые дверцы.
Герасимова и Корольков осторожно, как бы боясь кого-то вспугнуть, подошли ближе к месту аварии. А может быть, трагедии?
Что здесь произошло несколько часов назад? Дорога делала крутой левый поворот. Водитель, видимо, ехал на большой скорости. Не вписался в дугу. Машина ушла по касательной и врезалась в придорожную чащу.
Луч электрического фонарика заскользил по салону «Москвича». По свежести обивки можно было заключить, что автомобиль совершенно новый.
Капитан милиции Корольков сочувственно произнес:
— Не повезло хозяину: только что купил и, на тебе, угнали да еще разбили вдребезги.
Стекло приборного щитка было измазано чем-то красным, очевидно, кровью.
— А вот две капельки сохранились, Юрий Васильевич, возьмите их на экспертизу.
Еще одна находка: на коврике у заднего сиденья лежал черный шнурок от ботинка.
Больше ничего существенного не нашли, хотя эксперт с лупой в руках с добрый час обследовал останки автомобиля.
Водитель УАЗика, на котором приехала оперативная группа, связался по рации с Дмитровским отделом внутренних дел. Подполковник милиции Герасимова доложила дежурному о результатах осмотра места происшествия. Спросила: «Нет ли каких новостей по делу?» Их не было.
— Что ж, поедем отдыхать, — распорядилась она.
Нина Сергеевна устроилась поудобнее на заднее сиденье УАЗика и пыталась вздремнуть под мерный рокот мотора. Но сон не шел. Память помимо воли прокручивала пленку вчерашнего дня. Много волнений доставила поездка в совхоз «Дмитровский». Человек эмоциональный и прямой, она много резкостей наговорила главному инженеру. Что за порядки в хозяйстве, если механизаторы распоряжаются трактором как собственным велосипедом. Один из них ехал с работы домой. Повстречались.
— Маманя, ты куда?
— Да в соседнюю деревню за солью. В нашем-то магазине она керосином пахнет.
— Да что ж ты, маманя, пешком! Али у нас не на чем? Старый человек, разве те можно в такую даль?
Развернул «Беларусь» с тележкой на прицепе, посадил старушку в кабину и погнал за пять километров. Соль покупать. У магазина встретил двух приятелей.
— Петро! — изумились они. — А мы тебя только что вспоминали. Водки здесь нет. Отцепляй тележку, иначе опоздаем. Ванька
