Сборник о людях советской милиции, посвятивших свою жизнь охране общественного порядка и борьбе с преступностью. Одни из них участвовали в Великой Октябрьской социалистической революции, создании первых отрядов рабоче-крестьянской милиции, индустриализации и коллективизации страны. Другие, вернувшись с фронтов Великой Отечественной, и сейчас продолжают трудиться в органах внутренних дел, надежно охраняя общественный правопорядок, укрепляя социалистическую законность. Авторы сборника — известные писатели, журналисты, а также работники органов внутренних дел. Для массового читателя.
Авторы: Хруцкий Эдуард Анатольевич, Вайнер Аркадий Александрович, Вайнер Георгий Александрович, Рождественский Роберт Иванович, Семенов Юлиан Семенович, Нилин Павел Филиппович, Липатов Виль Владимирович, Скорин Игорь Дмитриевич, Соколов Борис Вадимович, Киселев Владимир Леонтьевич, Ардаматский Василий Иванович, Безуглов Анатолий Алексеевич, Кузнецов Александр Александрович, Лысенко Николай, Пронин Виктор Алексеевич, Матусовский Михаил Львович, Беляев Владимир Павлович, Кошечкин Григорий, Сгибнев Александр Андреевич, Ефимов Алексей Иванович, Саввин Александр Николаевич, Литвин Герман Иосифович, Денисов Валерий Викторович, Баблюк Борис Тимофеевич, Асуев Шарип Исаевич, Исхизов Михаил Давыдович, Тагунов Олег Аскольдович, Арясов Игорь Евгеньевич, Артамонов Ростислав Александрович
Герасимова, — что чересчур легко мне живется?
Должность подполковника милиции Герасимовой в Дмитровском отделе внутренних дел — единственная в своем роде. Она ведет расследование автодорожных происшествий. Правда, когда бывает туго на других участках, ей поручают ведение и других дел. Но автодорожные происшествия — это ее профиль. И нет в городе и районе шофера или тракториста, который бы не знал старшего следователя Герасимову. Двадцать один год занимается она с этим народом.
А до этого была работа в госпитале — ее фронтовая специальность — медсестра. Закончила заочно юридический институт. После стажировки в прокуратуре Нину Сергеевну, поскольку у нее были водительские права, назначили в следственном отделении именно на этот участок.
Наутро Нина Сергеевна отправилась в Запрудный, чтобы допросить задержанного там по подозрению гражданина. Она испытывала даже легкое разочарование от того, что все так получилось просто. Поиск, решение задачи с несколькими неизвестными всегда привлекали ее, привносили в работу азарт, как поединок с незримым противником.
«Что же, в конце концов, это даже лучше, — подумала она, подъезжая к Запрудному. — Будет со временем посвободнее, напишу письмо Антонине, заждалась она, наверное. Надо ободрить ее. Она нуждается в поддержке, добром слове».
Антонина — бывшая подследственная Нины Сергеевны — находилась в местах заключения, где отбывала наказание за кражу. Неделю назад она прислала подполковнику милиции Герасимовой письмо, полное слез и раскаяния. Слез — потому что тосковала по своему малолетнему сынишке; раскаяния — потому что не вняла в свое время добрым советам следователя.
Нина Сергеевна хорошо помнила эту несколько взбалмошную, с крашеными волосами и печальными глазами молодую женщину. Было жаль ее за неудавшуюся судьбу.
В милицию обратились несколько женщин и заявили, что у них в общежитии завелась воровка. Уличить Антонину в хищении денег и вещей у подруг оказалось делом несложным. Однако увидев перед собой следователя-женщину, Антонина наотрез отказалась давать показания. Дерзила, вызывающе вела себя. Герасимовой было знакомо такое состояние подследственных, вызванное позором разоблачения, навалившимся чувством безысходности. Надо дать им какое-то время успокоиться, прийти в себя, осмыслить происшедшее, посочувствовать, дать понять, что не все потеряно, показать путь, по которому должна пойти их жизнь, — нелегкий путь, но другого нет.
Они сошлись и почувствовали доверие друг к другу на одном чувстве — материнском. Антонина терзалась мыслью, что же будет с ее двухлетним Егоркой, которого она любила без памяти.
— Не пропадет. Будет жить у бабушки, я его буду навещать с гостинцами, — поддержала Антонину Нина Сергеевна, увидела, как обрадованно засветились глаза у нее.
Был суд. Антонина получила сравнительно мягкое наказание. И вот теперь спрашивала, как там ее Егорушка? «Какая же я дура раньше была. Ведь воровала не из-за нужды, а на вино».
— Да, прозрение у некоторых наступает с запозданием, — невесело подумалось Герасимовой.
В Запрудненском отделении милиции ей отвели небольшую комнату для допроса задержанного гражданина. Им оказался нескладный верзила, на лице которого застыло изумление, не сошедшее после встречи с милицейским патрулем минувшей ночью.
— За что? — с надрывом, спросил он, не зная, кто она и зачем пришла.
— Разве вам не объяснили, что вы задержаны на основании статьи уголовно-процессуального кодекса по подозрению. Я — следователь. Сейчас выясню некоторые обстоятельства и, если вы не виновны, немедленно освобожу вас.
Пока говорила, Нина Сергеевна внимательно изучала сидевшего перед ней парня. Лет 20—22, помятое ленивое лицо, на скуле и лбу свежие ссадины, давно не стригся, в одежде какая-то неряшливость; оторванная пуговица, из-под пальто выглядывал засаленный воротник рубашки.
— Где вы были вчера вечером?
— У знакомой.
— А до этого?
— Ходил с ней в лес.
— У вас поранено лицо…
— О кусты поцарапал.
— А шнурок где потеряли от ботинка, вот этот?
Парень растерянно посмотрел сначала на ладонь следователя, на которой лежала тонкая черная веревочка, потом пополз под стол…
— Действительно нету, — пробормотал он.
— Вам напомнить, где вы потеряли шнурок?
Парень пришибленно молчал.
— Хотя вот что, — продолжала Нина Сергеевна, — сначала пойдем в тот дом, где вы были в гостях. Посмотрим, как вас там встретят.
Допрашиваемый испуганно вскочил:
— Ни за что! Хватит с меня! Вот навязались-то на мою голову…
— Успокойтесь, успокойтесь.
