Сборник о людях советской милиции, посвятивших свою жизнь охране общественного порядка и борьбе с преступностью. Одни из них участвовали в Великой Октябрьской социалистической революции, создании первых отрядов рабоче-крестьянской милиции, индустриализации и коллективизации страны. Другие, вернувшись с фронтов Великой Отечественной, и сейчас продолжают трудиться в органах внутренних дел, надежно охраняя общественный правопорядок, укрепляя социалистическую законность. Авторы сборника — известные писатели, журналисты, а также работники органов внутренних дел. Для массового читателя.
Авторы: Хруцкий Эдуард Анатольевич, Вайнер Аркадий Александрович, Вайнер Георгий Александрович, Рождественский Роберт Иванович, Семенов Юлиан Семенович, Нилин Павел Филиппович, Липатов Виль Владимирович, Скорин Игорь Дмитриевич, Соколов Борис Вадимович, Киселев Владимир Леонтьевич, Ардаматский Василий Иванович, Безуглов Анатолий Алексеевич, Кузнецов Александр Александрович, Лысенко Николай, Пронин Виктор Алексеевич, Матусовский Михаил Львович, Беляев Владимир Павлович, Кошечкин Григорий, Сгибнев Александр Андреевич, Ефимов Алексей Иванович, Саввин Александр Николаевич, Литвин Герман Иосифович, Денисов Валерий Викторович, Баблюк Борис Тимофеевич, Асуев Шарип Исаевич, Исхизов Михаил Давыдович, Тагунов Олег Аскольдович, Арясов Игорь Евгеньевич, Артамонов Ростислав Александрович
светофора, стояло такси. Горшков махнул его водителю рукой, подъезжай, мол, помоги. Тот неохотно сдал назад и даже вышел на дорогу, но безучастно смотрел, как невысокий старшина пытается удержать двух пьяных.
«Вдвоем не справимся». Горшков метнулся к рации в патрульной машине:
— Прошу оказать помощь, нахожусь напротив пединститута!
На это понадобились секунды, но пьяных уже не было. Андреев молча показал на трамвайную остановку. Горшков бросился к ней между патрульной машиной и «Жигулями». На пути встал четвертый пассажир, до этого не принимавший участия в конфликте. Горшков влево, тот влево, старшина вправо — он опять на пути. Пришлось схватить его под руки и посадить на капот машины.
Инспекторы легко догнали пьяного водителя, взяли за руки, повели назад. А «Жигули» тем временем завелись и правая задняя дверца была открыта. Но первым около нее оказался старшина. Он дотянулся до ключа зажигания, повернул его, а вытащить не успел: инспектора вытолкнули на обочину, а на его место сел пьяный водитель и хлопнул дверцей. «Жигули» стали сдавать назад, освобождая пространство для маневра. Но Горшкова удивило не это, а то, что водитель такси, стоявший вплотную позади «Жигулей» с пьяными пассажирами, тоже попятился. Если бы он не тронул свою машину с места, возможно, ничего бы не произошло.
Александр вскочил на ноги, стал между «Жигулями» и такси. Не помогло, пьяные настойчиво теснили его. Старшина подбежал к дверце водителя, дернул за ручку — на предохранителе, не открывается. Зато стекло второй двери оказалось приспущенным. Оттуда, из салона, на старшину смотрело испуганное женское лицо. Горшков просунул в салон правую руку, чтобы открыть переднюю дверь. И в этот момент «Жигули» с визгом рванулись вперед. Горшков непроизвольно потянул руку назад. Никак! (Потом Александр догадается, что подвернутым рукавом полушубка он зацепился за ремень безопасности. Но это будет позже, через несколько часов.) А сейчас «Жигули», набирая скорость, рвались вперед. И единственной для них помехой был старшина, правая рука которого застряла в ремне безопасности.
«Сначала ты упирался ногами, — расскажет после случившегося Андреев. — Потом начал скользить, как по льду, потому что они потащили тебя по дороге. А потом машина рванулась, и я ничего не понял: как ты, где ты, что с тобой? Только одна мысль: лишь бы под колеса к ним не попал!»
Какие-то секунды Горшков еще пытался освободить правую руку, затем нечаянно опустил ее и вдруг почувствовал, что рукав ничего не держит, а пальцы лежат на подлокотнике дверцы водителя. Что делать? Бросить машину? Но скорость уже такая, что он просто-напросто разобьется о мокрый асфальт или попадет под колеса первой же встречной машины. Они должны остановиться! Он что есть силы сжал пальцы на подлокотнике и поднял ноги, скользившие по асфальту. Левой рукой, ребром ладони, с размаху ударил по стеклу передней двери, но не разбил его. (Ночью, когда после всего этого пройдет часа два, вспомнив о том, что дома ждут его с дежурства и волнуются, он посмотрит на часы и заметит, что стекло на них треснуло).
Сидевший на заднем сиденье мужчина трижды ударил инспектора кулаком в голову, сбил шапку. Но старшина не разжимал пальцы. Тогда мужчина схватился за его руку, пытаясь оторвать ее от подлокотника. Девушка, лицо которой было совсем рядом с Горшковым, закричала:
— Стойте, что вы делаете? Он же разобьется!
И вдруг Горшков услышал злой крик:
— Бери влево руля, сбивай!
Александр все понял тут же. Бери влево — значит выворачивай руль, веди «Жигули» к любой встречной машине, которая собьет прицепившегося старшину и даст возможность уйти. Их надо остановить, обязательно. Сколько он висит на правой руке? Минуту? Час? Стекло давит на мышцы, и они немеют. (В поликлинике, куда нарушителей чуть позже привезут для медицинского освидетельствования, врач, укалывая Горшкова в руку, с удивлением будет переспрашивать: «Неужели не чувствуете боли? Ничего, это пройдет, это от перенапряжения».)
А у него есть еще левая рука, свободная. Но как дотянуться до пистолета, который не поверх полушубка, и даже не на кителе, а под кителем да еще на правом боку? (Левая рука! Всего два дня назад Горшков вышел на работу. До этого две недели лечил именно левую руку. Помогал на 198-м километре железнодорожникам и строителям ликвидировать последствия оползня, сбрасывал глыбы земли, поскользнулся и ударил о камень именно левую руку. Какой он все-таки невезучий! Не зря Таня зовет его «ходячее домашнее ЧП»!)
Хорошо, что полушубок короткий и не такой уж и новый, мнется легко. Левой рукой Горшков дотянулся до кобуры. Самым трудным оказалось расстегнуть застежку. Большим
