Сборник о людях советской милиции, посвятивших свою жизнь охране общественного порядка и борьбе с преступностью. Одни из них участвовали в Великой Октябрьской социалистической революции, создании первых отрядов рабоче-крестьянской милиции, индустриализации и коллективизации страны. Другие, вернувшись с фронтов Великой Отечественной, и сейчас продолжают трудиться в органах внутренних дел, надежно охраняя общественный правопорядок, укрепляя социалистическую законность. Авторы сборника — известные писатели, журналисты, а также работники органов внутренних дел. Для массового читателя.
Авторы: Хруцкий Эдуард Анатольевич, Вайнер Аркадий Александрович, Вайнер Георгий Александрович, Рождественский Роберт Иванович, Семенов Юлиан Семенович, Нилин Павел Филиппович, Липатов Виль Владимирович, Скорин Игорь Дмитриевич, Соколов Борис Вадимович, Киселев Владимир Леонтьевич, Ардаматский Василий Иванович, Безуглов Анатолий Алексеевич, Кузнецов Александр Александрович, Лысенко Николай, Пронин Виктор Алексеевич, Матусовский Михаил Львович, Беляев Владимир Павлович, Кошечкин Григорий, Сгибнев Александр Андреевич, Ефимов Алексей Иванович, Саввин Александр Николаевич, Литвин Герман Иосифович, Денисов Валерий Викторович, Баблюк Борис Тимофеевич, Асуев Шарип Исаевич, Исхизов Михаил Давыдович, Тагунов Олег Аскольдович, Арясов Игорь Евгеньевич, Артамонов Ростислав Александрович
подмоги со стороны крепости, но ее почему-то не было…
Возле меня, привалившись к краю площадки, стоял Антон Васильевич Кулеша. Стрелял он без суеты, неторопливо, основательно целясь, как обычно на стрельбище. Будто и не замечал того, что творилось вокруг.
Воробьев со Швыревым несколько раз перетаскивали свои пулеметы. В их сторону фашисты бросали гранаты особенно усердно. Лицо у Андрея Яковлевича почернело, но он не выпускал гашетки из рук. Возле раненых, не обращая внимания на пули, хлопотала наша Танюша Фомичева и пожилая женщина, уборщица пассажирского зала. Бинты из нашей аптечки скоро кончились, и Танюша, сбегав на вокзал, начала перевязывать раны полосками чего-то ослепительно белого с кружевами.
— Танюш, уйди от греха, — попросил ее Кулеша. — Ведь дитя под сердцем носишь. Не ровен час…
Но та только рукой махнула.
Над нами низко пролетел вражеский самолет, поливая пулеметными очередями. Танюша, пригнувшись, побежала искать транспорт для отправки тяжелораненых в больницу. Дело в такой обстановке совершенно безнадежное. Но только не для Тани, которая могла что и когда угодно достать хоть из-под земли.
Наступило затишье. Гитлеровцы куда-то пропали.
— Жрать пошли, сволочи, — хрипло бросил кто-то.
Нам было не до еды. Только нестерпимо хотелось пить. Воспользовавшись короткой передышкой, наши лучшие спортсмены Саша Селиверстов и Миша Козловский кинулись на вокзал за водой. Вернулись очень скоро с тремя ведрами воды. Мы выпили ее залпом.
Появилась Татьяна. Глаза ее озорно блестели: она сумела-таки найти подводу, служившую для перевозки мусора на вокзале, и помогла добраться до нее тяжело раненным Григорию Афанасьевичу Ефремову, Лене Жуку, Дмитрию Анатольевичу Сидорчуку. Вместе с Ефремовым послала записку главврачу железнодорожной больницы Григорьеву с отчаянной просьбой забрать остальных раненых. И вскоре тот прислал машину «скорой помощи», на которой мы отправили еще несколько человек, в том числе раненых военнослужащих, сражавшихся с нами рядом.
Снова загремели залпы.
— Татьяна Николаевна! — крикнул Воробьев.
Она подошла.
— Немедленно отправляйтесь домой! — И видя, как упрямо сдвинулись ее брови, добавил: — Это приказ. Вы сделали что могли, даже больше. Идите!
За вагонами замелькали серо-зеленые френчи. Фашистов стало еще больше.
Забросав нас гранатами, они пошли в атаку, непрерывно строча из автоматов. И снова наш ответный огонь заставил их залечь. Но это стоило нам огромного напряжения. Был убит один из самых любимых наших товарищей, коммунист, редкой души человек Константин Иванович Трапезников, старший оперуполномоченный нашего отделения. Скончался на наших глазах от ранения в живот комсомолец Андрей Поздняков. Тяжело были ранены несколько военнослужащих, железнодорожников.
Немцы, не давая нам прийти в себя, снова ринулись в атаку. И вдруг пулемет Воробьева захлебнулся. Я испуганно обернулся и облегченно перевел дух: Андрей Яковлевич был жив, он косил врага из автомата — кончились пулеметные диски.
Потеряв счет времени, мы стреляли из последних сил. Хотелось передохнуть, полежать в спасительной темноте, вытянув натруженные руки. Но солнце по-прежнему плавилось высоко в небе. По земле шел самый длинный день года. Самый длинный в моей жизни. В жизни моих товарищей…
Более полусуток горстка работников линейного отдела милиции на ст. Брест вместе с железнодорожниками, солдатами и офицерами, оказавшимися на вокзале, сдерживали натиск многократно превосходящих сил гитлеровцев. Слабо вооруженные, без артиллерийской поддержки и подкреплений, они отбивали одну атаку фашистов за другой. Уже в первые часы Великой Отечественной войны враг почувствовал силу духа и несгибаемость характера советских людей.
Немногие из мужественных защитников Брестского вокзала остались в живых. Но подвиг их не забыт. Их мужество и героизм остались навеки в памяти народной.
Игорь Скорин
В ВОЕННОЙ МОСКВЕ
1942 год…
В последние дни апреля в Москве было сыро и холодно. Шел тяжелый сорок второй год…
Под утро Дорохов окончательно продрог. Когда до смены оставалось полчаса, в дежурную комнату, разделенную барьером, старшина Шаров ввел заплаканную женщину:
— К вам, товарищ лейтенант.
