Сборник о людях советской милиции, посвятивших свою жизнь охране общественного порядка и борьбе с преступностью. Одни из них участвовали в Великой Октябрьской социалистической революции, создании первых отрядов рабоче-крестьянской милиции, индустриализации и коллективизации страны. Другие, вернувшись с фронтов Великой Отечественной, и сейчас продолжают трудиться в органах внутренних дел, надежно охраняя общественный правопорядок, укрепляя социалистическую законность. Авторы сборника — известные писатели, журналисты, а также работники органов внутренних дел. Для массового читателя.
Авторы: Хруцкий Эдуард Анатольевич, Вайнер Аркадий Александрович, Вайнер Георгий Александрович, Рождественский Роберт Иванович, Семенов Юлиан Семенович, Нилин Павел Филиппович, Липатов Виль Владимирович, Скорин Игорь Дмитриевич, Соколов Борис Вадимович, Киселев Владимир Леонтьевич, Ардаматский Василий Иванович, Безуглов Анатолий Алексеевич, Кузнецов Александр Александрович, Лысенко Николай, Пронин Виктор Алексеевич, Матусовский Михаил Львович, Беляев Владимир Павлович, Кошечкин Григорий, Сгибнев Александр Андреевич, Ефимов Алексей Иванович, Саввин Александр Николаевич, Литвин Герман Иосифович, Денисов Валерий Викторович, Баблюк Борис Тимофеевич, Асуев Шарип Исаевич, Исхизов Михаил Давыдович, Тагунов Олег Аскольдович, Арясов Игорь Евгеньевич, Артамонов Ростислав Александрович
из-за пазухи мятый шерстяной жакет француженки и, вертя его в руках, сказала:
— Видишь, який ладный свитерок? Давай поменяемся: я тебе свитерок, а ты мне папиросы. Все. Три пачки!..
Ошеломленная девочка смотрела то на серый жакет, то на женщину в шинели. Пушистый свитер и в самом деле был очень заманчивым, но менять его на папиросы, которые к тому же принадлежали не ей, а отцу, девочка не отважилась, а только спросила:
— Откуда у вас такой жакетик?
— От дочки моей. Была у меня дочка да уехала в тыл. Давай, поменяем. Хорошо даю.
В голосе незнакомой женщины было что-то очень жалобное и настойчивое. Девочка пожалела ее. И доставая из авоськи пачку «Беломора», сказала:
— Менять я не буду. А если вам уж так хочется курить — возьмите…
— Спасибо тебе, барышня, — сказала Зоська и, засовывая одной рукой жакет за пазуху, другой поднесла пачку к зубам и нервно надорвала ее.
Сотрудник милиции Поляков вышел после совещания у Фартушного на главный проспект Мурманска в удрученном состоянии. Удастся ли ему по горячим следам найти вора? Навстречу ему шли моряки с автоматами, пехотинцы, бежали сандружинницы в ватниках, медицинские сестры и монтеры электросети с крючьями за спиной. Поляков чувствовал свою беспомощность, и ему было стыдно смотреть им в глаза.
Он знал: эти люди работают под бомбами. Не было в прифронтовом Мурманске в ту пору праздношатающихся бездельников. Все теперь, от мала до велика, работали на оборону, делали из вагонных осей свои собственные «мурманские» минометы, ловили рыбу во фронтовой Арктике и спасали последние строения города от пожаров.
Поляков проходил мимо подворотни, куда незадолго перед этим зашла какая-то женщина в шинели с девочкой. От его внимания не укрылось, что женщина, оглядываясь, как-то уж очень поспешно засовывает за пазуху серый сверток. Потом она закурила и пошла прямиком через развалины к порту.
Поляков двинулся за ней, раздумывая: «Остановить или нет?»
Военная форма женщины сдерживала его. Не хотелось обидеть защитницу холодного Заполярного края необоснованным подозрением. Но серый предмет, воровато засунутый под шинель, отогнал колебания. Быстро догнав женщину, Поляков поравнялся с ней и потребовал:
— Ваши документы!
Зоська, вздрогнув, обернулась. Поляков опешил.
Перед ним стояла его бывшая, еще довоенная «знакомая». Зрительная память у Полякова была превосходной, куда лучше, чем у Завейко, который только после просмотра картотеки установил истину. Чиж наотрез отказалась предъявить документы и, попыхивая папироской, презрительно смотрела на Полякова серыми с хитрецой глазами. Когда работник милиции увидел мятый серый жакет, ему многое стало ясно.
— Ну, что ж, — сказал он, навестим теперь тетю Дуню…
О тете Дуне вспомнил и лейтенант Завейко. Возвратив альбомы с фотографиями гастролеров-рецидивистов, он сразу же направился в бывший поселок «Шанхай». Но дойти до нужного дома ему не пришлось. В те самые минуты, когда Завейко, минуя глыбы кирпича, пытался отыскать бывшую излюбленную малину мурманских «бичкомеров», ему навстречу снизу спешила сама тетя Дуня с большим узлом в руках. Он направился было к ней, но тетя Дуня, властно подняв руку, остановила Завейко.
— Подожди, начальник, дай первой слово сказать, чтобы потом не цеплялись, — произнесла тетя Дуня хриплым, простуженным голосом. — Вот эти шмутки не мои. Их та Зоська оставила, что ночевала у меня до войны. Ну, ты ее хорошо знаешь. А я знать больше не хочу. Бери этот узел, лови эту шмару подлую, где-либо в округе, а я ничего такого не сделала, и избавь меня от допросов…
Искать долго не пришлось, потому что стоило Завейке подняться на бугор возле гостиницы «Междурейсовая», как он увидел Полякова, ведущего Зоську…
Прежде чем позвонить в гостиницу «Арктика», Фартушный спросил у своих сотрудников, не могут ли они позвать своих жен на часок-другой в управление? И чтобы те принесли с собой утюги. Не в приказном порядке, нет, а в виде одолжения, в порядке, так сказать, общественной работы. Свою жену Оксану начальник тоже бы позвал в милицию, но она бывалая операционная сестра, дежурила сегодня в хирургическом отделении Второй городской больницы и ассистировала прекрасному мурманскому хирургу Цвеневу. Как оказалось позже, было бы намного лучше, если бы Оксана пришла в милицию с утюгом.
…Когда жены сотрудников милиции, вооруженные утюгами, собрались в красном уголке, Фартушный показал им узел с вещами и сказал:
— То вещи деликатные, заграничные. Надо их отутюжить осторожно…
В номер Сесиль Дюваль вошли оперуполномоченный Поляков и переводчик «Интуриста» Корнев. Поляков откозырял француженке,
