Люди долга и отваги. Книга первая

невольно затаили дыхание. Уже рядом, совсем близко… Ну!!! Раздался страшный скрежет. Паровоз стал медленно крениться на бок и рухнул вниз с крутой насыпи, увлекая за собой гармошку вагонов. Где-то внутри образовавшегося месива полыхнуло пламя, начали рваться снаряды…
После этой диверсии, дорого стоившей гитлеровцам, те стали осторожнее. Усилили охрану. Впереди воинских эшелонов пускали платформы, где стояли пушки, пулеметы, с ходу «обрабатывавшие» ближний лес, кустарник. И все-таки легкий на подъем, и подвижный отряд не давал гитлеровцам покоя.
День ото дня множились ратные дела партизан. Пущено еще несколько поездов под откос. Захвачен немецкий обоз. Сожжен склад на станции Шепелево. Взорван бомбардировщик «хейнкель», совершивший вынужденную посадку. Сделали это Осипенко, Митькин и Дмитриков — славный получился фейерверк! На протяжении нескольких километров выведена из строя полевая связь. Регулярно уничтожались мелкие группы противника…
Было, конечно, нелегко. Чего стоили только многокилометровые, изматывающие переходы сквозь метели, когда одежда дубела на ветру. Всегда настороже, всегда начеку, в полной боевой готовности. Кратковременный отдых на базе, скудное питание зачастую не восстанавливали силы. А надо было идти снова.
И очень дорого ценились спокойствие, выдержка Ефима Ильича, его умение подбодрить людей веселым словом, вполголоса затянутой песней. К нему тянулась молодежь, делилась самым сокровенным. И никто не догадывался о переживаниях самого Осипенко, ничего не знавшем о судьбе жены, которая скоро должна родить, и сына, оставленных на оккупированной территории. Он плохо спал. Когда становилось совсем невмоготу, выходил из землянки покурить, слушал, как шумит лес. Это немного успокаивало. А наутро становился тем Осипенко, которого привыкли обычно видеть, — подтянутым, собранным, заряженным энергией.
На войне как на войне. Потери неизбежны. Ушел в разведку в Лихвин Дмитрий Клевцов, и не вернулся. Позднее стало известно: его арестовали во время встречи с местным подпольщиком Григорием Штыковым. Оба не дрогнули, приняли мучительную смерть. По доносу предателя была расстреляна связная, сестра заместителя командира Сорокина — Екатерина Арсенина. А после ноябрьских праздников партизаны узнали, что схватили их Чекаленка — Сашу Чекалина. Его зверски пытали. Но так ничего и не добившись, гитлеровцы повесили Сашу в Лихвине, на дереве у школы, где он учился. (Уже после освобождения Ефим Ильич, по-отцовски любивший юного партизана, который чем-то напоминал ему собственного сына, тоже Сашу, приедет в эту школу, будет долго стоять у того дерева с непокрытой, рано поседевшей головой, будет долго ощупывать чуткими, нервными пальцами слепого тот самый сук…)
Но ни горькие потери, ни артиллерийские обстрелы леса, ни прочесывания не сломили боевой дух партизан. Отряд жил и боролся, мстил за погибших товарищей.

«В то время, когда немцы усиленно подбрасывают военное имущество и подкрепления генералу Гудериану, мы ежедневно делаем боевые вылазки», — писал в своем дневнике Тетерчев.