Сборник о людях советской милиции, посвятивших свою жизнь охране общественного порядка и борьбе с преступностью. Одни из них участвовали в Великой Октябрьской социалистической революции, создании первых отрядов рабоче-крестьянской милиции, индустриализации и коллективизации страны. Другие, вернувшись с фронтов Великой Отечественной, и сейчас продолжают трудиться в органах внутренних дел, надежно охраняя общественный правопорядок, укрепляя социалистическую законность. Авторы сборника — известные писатели, журналисты, а также работники органов внутренних дел. Для массового читателя.
Авторы: Хруцкий Эдуард Анатольевич, Вайнер Аркадий Александрович, Вайнер Георгий Александрович, Рождественский Роберт Иванович, Семенов Юлиан Семенович, Нилин Павел Филиппович, Липатов Виль Владимирович, Скорин Игорь Дмитриевич, Соколов Борис Вадимович, Киселев Владимир Леонтьевич, Ардаматский Василий Иванович, Безуглов Анатолий Алексеевич, Кузнецов Александр Александрович, Лысенко Николай, Пронин Виктор Алексеевич, Матусовский Михаил Львович, Беляев Владимир Павлович, Кошечкин Григорий, Сгибнев Александр Андреевич, Ефимов Алексей Иванович, Саввин Александр Николаевич, Литвин Герман Иосифович, Денисов Валерий Викторович, Баблюк Борис Тимофеевич, Асуев Шарип Исаевич, Исхизов Михаил Давыдович, Тагунов Олег Аскольдович, Арясов Игорь Евгеньевич, Артамонов Ростислав Александрович
особенно казались страшными, тягостными. Отбиваясь от фашистских самолетов, батареи не прекращали стрельбы. Судя по ее усилению, не трудно было предположить, что к городу прорвалась новая волна бомбардировщиков. Разрывы зенитных снарядов высоко в небе оставляли темные облачка, нащупывая воздушных бандитов. Один из них успел сбросить бомбу, и она, пока еще невидимая в высоте, с душераздирающим воем неслась к земле. Николаев услышал ее первым и дернул Шурпенко за рукав, потащил его под арку кирпичного дома. До укрытия оставалось совсем мало, когда громыхнул близкий взрыв. Взрывная волна сорвала с Николаева фуражку, ее забросило на дерево. На ветвях липы она качалась темным пятном. Шурпенко досталось от взрыва еще больше: его швырнуло на стену дома головой. Когда Шурпенко пришел в себя, из разбитого рта показалась кровь. Увидев склоненного над собой замполита, кривясь от боли, проговорил:
— Кажется, здорово мне попало…
— Может, в больницу?
— Побаливает, но идемте, — заторопился Шурпенко. — Нас ждут там люди.
Николаев помог подняться. Они опять пошли вместе, тяжело ступая по тротуару к разрушенному зданию.
Зенитки перестали стрелять. По соседней улице прозвенели колокола пожарных машин. Мимо них к школе проехала санитарная машина, там, наверное, пострадали дети. Заговорили громкоговорители, голосисто извещая об отбое.
— Граждане! — доносилось с площади. — Массированный налет фашистской авиации на Москву отражен. Опасность миновала! Опасность миновала! — повторил репродуктор и умолк.
— Отбили, — обрадовался Шурпенко. Зенитчики отразили налет, милиционеры вместе с бойцами МПВО спасают людей. Разве этого мало, чтобы почувствовать себя солдатом.
Когда они подошли к спасателям, толпившимся у завала, у Шурпенко еще побаливала голова, саднило руку. Однако на повторное предложение идти в больницу он наотрез отказался.
— Как там, живы? — спросил Шурпенко у пожилой женщины в комбинезоне и показал на разрушенное фашистами здание.
— Раз зовут, значит, живы.
Николаев распорядился, чтобы Шурпенко вызвал подразделение МПВО и подмогу из отделения, а сам расставил людей для расчистки завала. Почувствовав твердую руку, спасатели заработали уверенней. Шурпенко откуда-то пригнал к завалу автокран. Сутки он вместе со всеми разбирал завал. Сейчас это была тоже его служба. Бескорыстная служба людям. Спасателей и милиционеров, которые пришли на подмогу, Николаеву торопить не приходилось. Их подгоняли стоны, и голоса пострадавших, доносившиеся из заваленного подвала, приспособленного под убежище.
Спасатели вовремя дали воздух в засыпанное убежище, а потом сумели пробраться к выходу. Дмитрий одним из первых вошел во внутрь, вывел женщину, вынес ребенка… Помог поднести раненых к санитарной машине.
Только на другой день Шурпенко вернулся домой. Жена, привыкшая видеть мужа аккуратно одетым, увидела осунувшееся, усталое лицо мужа, гимнастерку в кирпичной пыли, не удержалась, всплеснула руками:
— Где так угораздило?..
Но, встретившись с отрешенным взглядом Дмитрия, замолчала. Поняв, что сказала лишнее, подскочила, усадила на стул, забегала. Помогла стащить сапоги, принесла теплой воды умыться.
— Есть будешь?
— Спать хочу, Варя…
С началом вражеских налетов у милиционеров появились новые заботы. По соседству с постом Шурпенко назначили объект, который совместно с комсомольцами он должен был прикрывать от зажигательных бомб.
Однажды ночью фашисты совершили очередной налет. Шурпенко, как только прозвучал сигнал воздушной тревоги, собрал группу местной противовоздушной обороны и повел на крышу универмага. С первого же захода немецкий бомбардировщик сбросил серию зажигательных бомб. Ударяясь с грохотом о железную плоскую крышу, одни зажигалки пробили кровлю и упали на чердак, другие переламывались от удара. При этом заключенная в них масса растекалась по крыше.
Молодые помощники Шурпенко притихли, не зная что делать. Эта упавшая с неба горящая металлическая штуковина с термической начинкой пугала. От зажигательной бомбы несло жаром, как от печки. Шурпенко на виду у всех первым подбежал к зажигалке, железными щипцами ухватил ее за блестящий стабилизатор и сбросил бомбу на землю.
— Чего же вы ждете?! Сбрасывайте, тушите! — крикнул он. — Да не бойтесь…
Люди поверили ему, кинулись к опасным факелам. Бомбы, оказавшиеся на чердаке, бросали в заранее приготовленные бочки с песком, с водой, сбрасывали через слуховое окно вниз. Начался было пожар, но его быстро ликвидировали сами, без пожарных. Верно, при этом Шурпенко получил ожоги, но универмаг отстояли.
