Сборник о людях советской милиции, посвятивших свою жизнь охране общественного порядка и борьбе с преступностью. Одни из них участвовали в Великой Октябрьской социалистической революции, создании первых отрядов рабоче-крестьянской милиции, индустриализации и коллективизации страны. Другие, вернувшись с фронтов Великой Отечественной, и сейчас продолжают трудиться в органах внутренних дел, надежно охраняя общественный правопорядок, укрепляя социалистическую законность. Авторы сборника — известные писатели, журналисты, а также работники органов внутренних дел. Для массового читателя.
Авторы: Хруцкий Эдуард Анатольевич, Вайнер Аркадий Александрович, Вайнер Георгий Александрович, Рождественский Роберт Иванович, Семенов Юлиан Семенович, Нилин Павел Филиппович, Липатов Виль Владимирович, Скорин Игорь Дмитриевич, Соколов Борис Вадимович, Киселев Владимир Леонтьевич, Ардаматский Василий Иванович, Безуглов Анатолий Алексеевич, Кузнецов Александр Александрович, Лысенко Николай, Пронин Виктор Алексеевич, Матусовский Михаил Львович, Беляев Владимир Павлович, Кошечкин Григорий, Сгибнев Александр Андреевич, Ефимов Алексей Иванович, Саввин Александр Николаевич, Литвин Герман Иосифович, Денисов Валерий Викторович, Баблюк Борис Тимофеевич, Асуев Шарип Исаевич, Исхизов Михаил Давыдович, Тагунов Олег Аскольдович, Арясов Игорь Евгеньевич, Артамонов Ростислав Александрович
— Ну и что? — спросил Данилов просто так, на всякий случай.
— Вы посмотрите! — Самохин подставил воротник шинели под свет фонаря.
И Данилов увидел разорванную ткань и бурые пятна. Он потрогал воротник рукой. Грубое сукно было еще совсем сырым.
— Так, — сказал Данилов, — так. А где нашли?
— Метрах в ста за углом. Собака облаяла.
— Понятно. Что еще?
— Найдено семь гильз от парабеллума, — ответил невидимый в темноте Муравьев. — Кроме того, рядом с убитым лежит парабеллум.
— Документы?
— Красноармейская книжка на имя Реброва Ильи Федоровича. Видимо, поддельная.
— Ну это не нам решать, а экспертам. Как милиционеры?
— Отправлены в госпиталь.
— Пусть Поляков поедет туда и допросит их, если это, конечно, возможно. Лейтенант и шофер дали показания?
— Да.
— Отпустите их. Впрочем, подождите. — Данилов подошел к машине, осветил фонарем группу людей: — Как фамилия лейтенанта?
— Ильин, — подсказал Самохин.
— Товарищ Ильин! — позвал Данилов.
От группы отделилась высокая фигура, и Данилов скорее догадался, чем увидел, что лейтенант совсем еще молод, наверное, недавно из училища.
— Товарищ Ильин! — Данилов подошел к нему, крепко пожал руку. — Большое спасибо за помощь.
— Да что вы, товарищ! Это мой, так сказать, долг.
— Следуете на фронт?
— Так точно!
— Впервые?
— Да, — после паузы смущенно ответил Ильин.
— Да вы не смущайтесь! Судя по сегодняшнему, воевать вы будете отлично. Еще раз спасибо и счастливого пути.
20 октября 04.30. МУР
Не успел Данилов раздеться, как зазвонил внутренний телефон. Голос начальника МУРа был спокоен и чуть хрипловат.
— Ну что у тебя, Иван Александрович?
— Пока ничего утешительного.
— Сколько их было?
— Трое. Один убит, один ранен.
— Взяли?
— Нет, скрылся.
Начальник помолчал немного, потом сказал:
— Ладно, бери все вещественные доказательства по делу и заходи ко мне.
— Когда?
— Прямо сейчас.
В полутемном коридоре Данилов столкнулся с заместителем начальника Серебровским.
— Ты это куда, Иван, со шмотками, на базар?
— Да нет, Сережа, на «ковер».
— А это, стало быть, твои клиенты напали на КПП?
— Теперь вроде мои.
— Ну давай, ни пуха…
— К черту!
— Грубый ты человек, Данилов, — шутливо ужаснулся Серебровский.
— Так время такое, — принимая его тон, ответил Данилов и уже у дверей приемной, обернувшись, хотел спросить Серебровского, почему его людям по сей день не заменили шинели, но заместитель начальника словно растворился в полумраке коридора, только вдалеке запели половицы под тяжестью его шагов.
Начальник сидел на диване, внимательно разглядывая коробку от папирос. Данилов за долгие годы совместной работы изучил его привычки и точно знал, что если начальник думает, то сосредоточивает внимание на вещах, абсолютно случайных, не имеющих никакого отношения к делу.
— Ну, давай, живописуй! — начальник встал, привычно расправил гимнастерку под ремнем. — Давай-давай.
— А чего давать-то? Я хотел рапорт написать…
— Да нет, ты уж лучше своими словами, а эпистоляр — это после, для архива.
— Ну, если так… В три часа ночи сотрудник подвижного КПП управления старший милиционер Фролов и милиционер Светлаков остановили машину, полуторку, войсковой части, следующую на фронт. Во время проверки документов трое неизвестных напали на них, открыв огонь из парабеллумов…
— Откуда известна система оружия?
— Один нашли рядом с убитым и гильзы.
— Сколько?
— Семь штук.
— Прилично. Прямо-таки штурм Порт-Артура, а не налет.
— Сразу же наши сотрудники были ранены. Но находящийся в машине лейтенант Ильин открыл огонь из ППШ, а шофер — из карабина.
— Серьезный бой был.
— Куда уж! Один из нападавших убит, двое скрылись. Когда они бежали, раненый Фролов ранил одного из нагана в шею.
— Откуда известно?
— Вот шинель нашли.
Начальник взял шинель, разложил ее на столе, начал внимательно рассматривать.
— Так, Данилов! Нарисовал ты леденящую душу картину. Так. А слушай-ка, шинель-то твоего роста. А ну прикинь-ка! — Данилов пожал плечами и, брезгливо поежившись, натянул на себя чужую, почему-то неприятно пахнущую шинель. — Повернись. — Начальник подошел к нему,
