Попаданцы. Порталы в иные миры. Беспощадные враги. Верные друзья и, конечно же, приключения. Межмирье, открывающее путь во множество миров — высокотехнологических и средневековых, магических и почти ‘земных’… В него можно не только войти, но и пронести с собой груз — или провести людей.
Авторы: Бурак Анатолий
возникает чувство, что всё предрешено, и нервная апатия подсказывает, что тебе уже всё равно, в какую сторону ты сделаешь этот шаг. Конечно, со стороны это выглядит нелепо и даже забавно. Но только извне, ибо для того, кто находится на этом терминаторе, разделяющем бытие и небытие, очень трудно оставаться в твердом уме да еще и при памяти.
Безусловно, несколько лет назад я бы тоже, подобно многим, стал изображать кролика, стоящего перед удавом. Но теперь, став обладателем такой замечательной штуки, как коридор, я почти не боялся. Да и повидать в последнее время мне пришлось немало. Так что посмотрим еще, кто кого.
За время нашего отсутствия КианТуо никуда не делся. Не случилось природных катаклизмов, бурь, штормов и ураганов, которые смели бы наш милый островок с поверхности океана. Чего нельзя было сказать о Рите.
На острове – ни души в буквальном смысле слова. Все двери аккуратно заперты, и дорожки изрядно припорошены пылью.
– Хреново, – заключил я.
– Хреново, – согласилась Ленка.
Как видно, и впрямь всё плохо, раз уж всегда корректная и выдержанная боярыня Земцова позабыла про впитанный с молоком матери имидж пайдевочки и стала разговаривать нормальным человеческим языком.
– Что делатьто будем?
– Искать, – коротко бросила Ленка.
Сами понимаете, фокусы с «возвращением» по причине нашего отсутствия в этом континууме отменялись, так что пришлось напрягать извилины. Собственно, выбор у нас небогатый. Ближайшая населенная земля находилась на одном из островов архипелага. А уж следующая – за несколько тысяч километров. Так что мы снова сели в скутеры и направились к центральному остову.
Не сильно заботясь о конспирации, так как всё равно предстояло «возвращение», приземлились на окраине городка, и Лена «убрала» скутеры. Еще не войдя в город, я явно почувствовал, что чтото не то. Не ощущалось привычного ритма жизни. На улицах отсутствовали торговцы, а также полицейские. Редкие прохожие пугливо жались к стенам. В общем, царила атмосфера какойто пришибленности. В воздухе повисло ожидание. Причем, как вы понимаете, чегото совсем не хорошего.
– Без команды войско гибнет, – прокомментировала Ленка.
– Что? – не понял я.
– Да всё то же. Если можно так выразиться, «возрастной ценз» снизился, – пояснила она. – И теперь болезнь затронула тех, кому за пятьдесят.
– При чем здесь те, кому за пятьдесят? – удивился я.
– При том, что это средний возраст руководителей. Бывает, конечно, что человек делает успешную карьеру к тридцати, но он скорее исключение, чем правило. А в основном все маломальски ответственные должности занимают люди именно этого возраста.
– Фьюуть. – Я только присвистнул.
И в самом деле Ленка, как и в большинстве случаев, права.
Мы неспешно шли, то и дело пытаясь остановить когонибудь из прохожих. Но желающих пообщаться не находилось, а двери домов в большинстве своем были заперты.
Собственно, мы и не рассчитывали на многое, и Рита вряд ли бы поперлась в жилые кварталы. Так что наш путь в любом случае лежал в местный госпиталь, находящийся в центре.
На глаза попалась приоткрытая дверь, за которой явственно слышались голоса. Правда, понять я ничего не смог, так как из иностранных языков я в совершенстве владею только матерным. Ну и еще малёк ботаю пофранцузски. Как говорится, английский – не знаю, французский – слегка, немецкий – как первые два.
Мы зашли в дом, крытый пальмовыми листьями, и увидели, что там происходит нечто странное. Несколько человек, по виду – хиппи, както загадочно и страшновато камлали. Все они, видимо, обкурены, так как на лицах у них застыло одинаковое, какоето возвышеннотуповатое выражение.
Девчонка, одетая в кожаные штаны, но с голой грудью, прикрытой лишь тяжеленной металлической цепью, на которой впору держать собаку, монотонно завывала, мерно отстукивая нудный ритм. Звук был глухим, но тем не менее совершенно отчетливым.
Размеренный, изнурительный грохот страшно утомлял, а неизвестные слова, поющиеся на незнакомом языке, и вовсе нагоняли тоску. Но вот она взвыла диким, совершенно нечеловеческим голосом и быстро задрыгала ногами, выделывая странные па совершенно фантастического танца, в то же время не прекращая отбивать всё тот же размер, ставший вдруг, на мой взгляд, ненужным и аритмичным. Ленка словно завороженная смотрела на танцующих, и казалось, готова вотвот присоединиться. Мне же, наоборот, быстро надоело. Идиотский танец, дурацкий стук и тошнотворное завывание достали до самых печенок – так что спину покрыла холодная испарина.
На краткий миг показалось, что чтото должно произойти. Нечто страшное и сверхъестественное.
