Попаданцы. Порталы в иные миры. Беспощадные враги. Верные друзья и, конечно же, приключения. Межмирье, открывающее путь во множество миров — высокотехнологических и средневековых, магических и почти ‘земных’… В него можно не только войти, но и пронести с собой груз — или провести людей.
Авторы: Бурак Анатолий
что сразу стало понятно, кто здесь прав, а кто дитя неразумное. Тут я потихоньку начал врубаться. Стало доходить до меня, что опять мобилизован на действительную военную службу. И, как будто, тайную.
Я молчал и слушал, пытаясь понять, на ком же это «без меня, меня женили»?
Невестой оказалась, моя незнакомая и случайная, далёкая и совсем совсем «не историческая» Родина. Чёйто там у них не заладилось, на земле обетованной. А говорят ещё, что еврей всегда выкрутится. Хотя, как знать, может, как раз сейчас и выкручиваются. Подставляя мою ж… под арабские пули, выпущенные из милых сердцу автоматов Калашникова.
– В общем, собирайся, давай.
О моём участии в предстоящем безобразии Генерал говорил как о чёмто само собой разумеющемся.
– Э… Я…
– Ну, некого мне на это дело послать. То есть, народуто хватает, конечно. Но ведь они, в случае чего… сам понимаешь. А у тебя этот, как его там? Проходной двор, вроде?
Видали, сволочь, какая? Ещё и издевается!
– Рад стараться, господин Банный Лист. Дозвольте с мелюзгой попрощаться?
– Руку, мать твою! Сколько вас учить?! К пустой голове!..
Но я уже вышел изза стола.
Близнецы спали в сдвоенной кроватке. Сон их спокоен и беспечен, как может быть безмятежен только сон малышей. Взрослые люди спят не так. Чутко, будто и не спят вовсе, а всего лишь дремлют. Готовые в любой момент перейти от сна к бодрствованию. Словно дикие животные, постоянно ожидающие опасности. Но Анька и Ванька, как и все маленькие человечки в их возрасте, обладали этой привилегией. Спать спокойно, не задумываясь о том, что ещё может выкинуть этот непредсказуемый мир.
Анька обняла маленькой ручёнкой плюшевого мишку, причмокивая во сне губками и пуская пузыри. «Что тебе чудесится, моя хорошая»?
Ванька же, как и подобает мужчине, серьёзен. Хоть и с ноготок, а уже мужик. «Расти, пацан», подумал я. «С твоими столь рано прорезавшимися талантами ты должен вырасти непременно хорошим человеком. По крайней мере, не хуже, чем папа с мамой».
Нет, конечно, я не образец добродетели, и под этим небом ходят люди гораздо более достойные. Но всё же, всё же… Гдето, в глубине души, я надеюсь, что чаша, на которую складируются мои добрые поступки, весит гораздо больше, чем та, другая…
Летели самолётами Аэрофлота, и я благоразумно не лез с предложением ускорить это дело и добраться самостоятельно. Подробно проинструктированный Виктором сохранял угрюмый вид, в разговоры не вступал и на провокационные предложения стюардессы, типа «Виски, сэр!» не откликался. Да и вообще, какой из меня сэр. У меня ж, если верить Инне, на морде написано пролетарское происхождение.
Приземлились в Иерусалиме, то да сё. Таможня, детекторымелаллоискатели. О почётном гражданстве я помалкивал в тряпочку, а потому обошлось без цветов и оркестра. Едва выйдя из здания аэропорта, тут же, найдя укромное местечко, «перешёл», чтобы спрятать паспорт и вооружиться. Хотя, зачем это делаю, и сам себе сказать не мог. Дальше мой путь лежал в Бейрут. Это который в Ливане. До Хайфы добрался на автобусе, и очень надоели досмотры и проверки. Всё же, достали арабы Израильтян. Словно в Северную Корею попал. Там, читал, нельзя без письменного разрешения покинуть место проживания. И тоже кругом солдаты, солдаты… Так что, пришлось при первом же шухере «возвращаться» в коридор и делать обратную рокировку. В Хайфе малёк побродил по городу, сходил на набережную, где когдато качалось на волнах плавучее кафе. Господи, как давно… И «перешёл». Глупо пытаться пересечь границу в «этом» мире. До места километров двести, так что, с Божьей помощью допрыгаю на «кузнечике». Снова велосипед и вот я уже на Земле2.
Когдато здесь цвели сады, теперь пришедшие в запустение. Потом потянулись мёртвые рощи маслин, засохшие фиговые деревья и дикие виноградники. В свое время они обильно плодоносили, снабжая жителей этого мира превосходными винами. Я не торопясь прыгал, оглядываясь вокруг. Вскоре пейзаж стал более однообразным. Небольшие подъёмы чередовались с пологими спусками. Снова город. Опять зелёная зона из плодовых деревьев. Кладбище. Ещё то, на которое людей свозили до «обеззараживания». Карьер, где добывали камень. Войдя в город, не удержался, и зашёл в один из домов. Даже сейчас, по прошествии более чем двадцати лет с момента трагедии он носил отпечаток хозяев, явно любивших местные традиции. Небольшой дворик, запертый со всех сторон стенами, вымощен мозаикой и украшен большими раковинами. Интересно, это из Средиземного моря, или же их привезли из Персидского залива? Несколько фонтанчиков, теперь высохших и забросанных мусором окружали густые заросли жасмина, олеандра и роз. Тоже, мёртвые. Бассейн, выложенный белым мрамором.
