Попаданцы. Порталы в иные миры. Беспощадные враги. Верные друзья и, конечно же, приключения. Межмирье, открывающее путь во множество миров — высокотехнологических и средневековых, магических и почти ‘земных’… В него можно не только войти, но и пронести с собой груз — или провести людей.
Авторы: Бурак Анатолий
Они появились в поезде. Вошли в наше купе, наглые и уверенные в себе преторианцы. Никогда и ни в чем не знающие отказа и практически не встречающие сопротивления. Экспресс несся со скоростью сто верст в час, а потому игры с коридором отменялись. Хотя нет, в режиме возврата я действовать мог. Девушка побледнела и судорожно сжала в кулаке кулон, висящий на цепочке. На губах старшего заиграла глумливая улыбка.
– На полном ходу не спрыгнешь, а соскочишь – так не вернешься.
Убежатьто можно в любую минуту, но вот «выйти» назад в купе поезда, который давно ушел, было проблематично. И падать на рельсы с огромной скоростью не хотелось. Интересно, смогу ли я взять ее с собой в прошлое? С Инной такие штучки удавались, но не очень.
Улыбка сошла с его лица, и уже официальным голосом он продолжил:
– Именем Его Императорского Величества, Государя Всея Руси и губерний Павла Четвертого вы, боярыня Земцова, обвиняетесь в измене государевой и схоронении осколка камня Божьего, собственностью короны российской являющегося. Властью, данной мне Государем, повелеваю сдать оный немедля, уповая на милость Божию и Дома Царского.
Виновница «измены государевой» молчала, упрямо стиснув губы, и указывала мне глазами на стопкран. Между мной и ним было около полутора метров и два здоровенных преторианца. Старший чтото понял и дал команду своим псам. Те бросились на девушку, а я прыгнул на них, не строя никаких планов и полностью доверившись рефлексам. Они были очень сильны, но я не ставил своей целью ни победить их, ни закрыть от них мою спутницу. И потому до стопкрана добрался.
– Мужика держите, – заорал старшой, но поздно. «Да уж, не отмотаете», – злорадно подумал я. Моя же подзащитная схватила меня за руку и, сжав в другой кусок хрусталя, висевший у нее на шее «перешла».
«Мы никогда не ходим друг к другу в гости», – вспомнились слова аббата. Что ж, не ходите – и ни ходите себе.
Что это за место, я понял сразу. Такое же небо, без солнца, но более голубое. Вместо реки имелось озеро, с растущими на берегу плакучими ивами. Сочная трава и следы лагеря. Я осматривался, крутя головой, а девушка удивленно уставилась на меня:
– Как вы себя чувствуете?
– Превосходно, и голова не кружится.
– И… что вы видите? – взволнованно спросила она.
– Надеюсь, то же, что и вы. Прекрасное озеро, чудесный луг и стоянку первобытного человека.
– Не может быть! Или же это знак свыше.
Я немного погордился, так как быть знамением было приятно. Но Елена не разделяла моих чувств и горько разрыдалась. Я обнял ее и гладил по голове, пытаясь найти слова утешения. Хотя какое тут утешение. Государственная измена дело не шуточное. И уже не суть важно, прав ты или виноват, всё равно замаран. Как в той байке: «То ли он украл, то ли у него украли, в общем, была там какаято неприятная история».
– Ах, если б я знала. – Она хлюпала носом, храбро пытаясь улыбнуться. Что ж, не она первая, не она последняя.
– И что бы было?
– Я бы спрятала камень, а нет улик – нет и измены.
– Возможно, – осторожно начал я, – я смогу вам помочь, но в ответ хочу коечто узнать об этом камне.
– Да я и сама ничего не знаю, так, бабушкины сказки. – Это мы слышали.
– Но всё же, – не сдавался я.
– Ну… это привилегия царствующего дома. Говорят, раньше каждый дом имел несколько камней, но теперь их почти не осталось.
– И для чего они нужны?
В ответ она лишь повела глазами вокруг. Я тоже огляделся и изобразил недоумение.
– С его помощью получается уйти сюда. Можно спрятать фамильные сокровища. Скажем, уезжая из Парижа, я беру сюда сундук, а приехав в Лондон – забираю.
– И больше ничего? – Меня интересовала возможность «возврата».
– Нет, но разве этого мало? – Было немало, и я согласно кивнул.
Поразительно, как самые либеральные правительства, по триста лет держащие бразды правления, относятся к пусть даже гипотетической угрозе своей власти. Что же это за штука такая, ради сохранения которой ни в чем не повинные в общемто люди объявляются «врагами народа». И неужто так страшно ее потерять? На ум пришла читанная когдато история, про одного африканского царька, который стал вождем, или как он там у них называется, убив собственного отца. И приказавший убивать всех своих многочисленных отпрысков, угрозу этой самой власти представляющих. Опятьтаки неосязаемую. К счастью, я этого никогда не узнаю.
* * *
– Скажите, Елена, как скоро всё уляжется? – Хотя ответ был очевиден.
– Что вы, Юрий, за измену государю нет срока давности. – Губы ее дрожали.
– Ваш отец, он тоже пострадает?
– Это мой дворецкий. А слуги не несут ответа за деяния господ. Я потому и искала человека
