Попаданцы. Порталы в иные миры. Беспощадные враги. Верные друзья и, конечно же, приключения. Межмирье, открывающее путь во множество миров — высокотехнологических и средневековых, магических и почти ‘земных’… В него можно не только войти, но и пронести с собой груз — или провести людей.
Авторы: Бурак Анатолий
было я и поперхнулся, вспомнив, с кем говорю и чтото смутное, про приличия, – очень интересно, и чем могу помочь?
Должно быть, она была домашней девочкой или совсем не знакома с фольклором, что, по моему мнению, одно и то же. Во всяком случае, начало фразы пропустила мимо ушей. На роль просветителя я вряд ли годился, и мы продолжили.
– Обстоятельства вынуждают меня совершить поездку в Москву.
Я предполагал, что это за обстоятельства и в какую сторону они изменились. Кивнув в ответ, вопросительно посмотрел на нее.
– Я хотела спросить, не согласитесь ли вы сопровождать меня, на тех же условиях? – Она старалась не выдавать волнения, но все равно было заметно.
– Двухдневная поездка в Марсель – это одно, а путешествие в Москву… – Продолжить мне не дали.
– Займет всего четыре дня. В оба конца.
В определенных ею сроках я очень сомневался, но аргументов против не находилось. Да и еще три тысячи были не лишними. Не сумев сдержать вздоха, я кивнул.
– Билеты на дирижабль заказаны на послезавтра. Дорожные расходы я беру на себя, и вот, возьмите, – она протянула мне кошелек, – здесь две тысячи.
Я поразился ее самоуверенности в отношении моего согласия, но тут же себя одернул. Не достигни мы договоренности – наверняка нашелся бы спутник. Чай, не в лесу живет.
Что ж, послезавтра. И я помчался к Анне. Наверняка уже бесится, а к моему приходу начнет перед кемнибудь крутить хвостом, пытаясь заставить ревновать.
В условленное время я стоял перед воротами загородного особняка, имея при себе только револьвер с пригоршней патронов. В пределах Империи никаких ограничений в передвижении не существовало, и о паспорте я не беспокоился. Я вообще ни о чем не беспокоился, если начистоту, свято исповедуя принцип: «Пусть лошадь думает – у нее голова больше». Да и перехитрить судьбу, заранее строя планы, еще ни кому не удавалось. Интересно, кто у них сформулировал знаменитое «делай, что должен, – случится, чему суждено»? Должно быть, из дома наблюдали и, приняв мой малахольный вид за колебания, поспешили навстречу.
– Вас чтото смущает? – Девушка смотрела в упор.
– Извините, задумался, и доброе утро. – Я тряхнул головой, пытаясь сосредоточиться.
– Здравствуйте.
– Экипаж еще не готов, и мы можем выпить чаю. – Она повернулась, приглашая за собой.
Мы вошли в дом, и Елена напрямую спросила:
– Я могу рассчитывать на ваше полное содействие?
– Разумеется, располагайте мной и моими скромными талантами.
Безо всякого стеснения блузка была расстегнута и кулон снят.
– А… скажите, я могу пройти «туда» вместе с вами?
– Да сколько угодно.
Это не беспечность. И «войти» и «выйти» можно, лишь взяв меня за руку и при наличии моей доброй воли. А кому попало я руки не подаю.
Мы «перешли» к водопаду, и Елена снова восхищенно засмотрелось на это чудо природы. Прибор работал в «нормальном» режиме, оптимальном для «приема гостей» и не приводящем к амнезии.
– Какого вы рода? – Девушка смотрела на меня, выискивая чтото, ведомое ей одной.
– Интеллигент в первом поколении. – Объяснять чтолибо показалось утомительным, а врать не хотелось.
– Но вы наверняка не простолюдин! – Сказано несколько категорично, и я рассмеялся.
Ну как объяснить этому дитяти, что включает в себя емкое слово «инженер», ставшее в моей стране уже нарицательным.
– Ну, если вам зазорно ехать с холопом, могу и остаться.
– Холоп не может обладать «убежищем», да еще таким! Лишь людям благородной крови доступны места, подобные этому!
Ну вот, началось. Еще давайте приплетем сюда бога Ра и внебрачных отпрысков царя Гороха. Но мое столь наплевательское отношение к своей родословной не укладывалось в ее головке.
– Я вам доверилась и вправе знать, в чьих руках моя честь. – И почему это стольким людям так важен мой социальный статус? Жил себе жил, по мере сил никого не трогал, и вот на тебе. Но дурочку искренне жаль, и потому я примирительно начал:
– Ну, я бы предпочел оставаться инкогнито… – Глаза ее засияли.
– Так я права?
Я с тоской вспомнил Инну. При всей стервозности она, оказывается, обладала массой достоинств. Вот уж действительно, что имеем – не храним.
Но благородный я или подлец, каких свет не видывал, а никого другого на примете у нее не имелось. А потому стекляшка была спрятана, и мы, взявшись за руки, «вышли». А если для успокоения души ей нужен весь этот бред – да сколько угодно.
Читал в газетах о стратосферных дирижаблях, но в глаза ни разу не видел. Впечатление, надо сказать, было непередаваемым. Это нечто огромное, сравнимое разве что с кораблями пришельцев в «Дне независимости». Не будучи специалистом,
