Попаданцы. Порталы в иные миры. Беспощадные враги. Верные друзья и, конечно же, приключения. Межмирье, открывающее путь во множество миров — высокотехнологических и средневековых, магических и почти ‘земных’… В него можно не только войти, но и пронести с собой груз — или провести людей.
Авторы: Бурак Анатолий
гости, похоже, и сами находились в растерянности, не зная, о чем спрашивать. А не задав вопроса – не получишь ответ. Даже на исповеди, помоему, сей ритуал свято соблюдают.
Потоптавшись около часа вокруг да около, привыкшие к подобострастию, а потому слегка обалдевшие от моего легкого хамства, дознаватели удалились, не придумав ничего лучше, чем попытаться сделать очередной заказ. Был он явно провокационным, а решение принято с кондачка, и я, сославшись на загруженность, отказался.
– Вы понимаете, где нахо… – начала одна из чиновничьих шестерок, но как раз это я хорошо понимал, рассмеявшись им в лицо и попросив очистить помещение.
Хорошее было дело, да всё вышло. Кой чего мы заработали и могли позволить себе небольшой отпуск. А когда работать и с кем – это уж нам решать.
Но уйти в отпуск не удалось. То есть мы перестали ходить в офис, забросили дела и самозабвенно предались ничегонеделанию. Лена, помоему, даже купила абонемент в бассейн. Инна, судя по ее виду, опять ставшему загадочным, окунулась в очередную экспроприацию, а я сроднился с диваном. Идиллия длилась дня три, после чего к нам явились гости. Вернее, посетитель был только один, и опять какойто «пуп земли». Остальные были сопровождающими. Что характерно, хозяин был приветлив и, казалось, источал радушие. У холуев же на лицах прочно поселилось высокомерное выражение людей посвященных и право имеющих смотреть вот так, выражая взглядом нечто неуловимопрезрительное. Всё же есть тут чтото от психологии смиренных крепостных, пока психологически неготовых к свободе и почитающих нынешний свой статус за высшее счастье. Выбились, так сказать, в люди, и теперь с «вершины» взирающих на всех остальных, сирых и убогих.
Да, наверное, лучше быть правильным крепостным, нежели свободным разбойником, но я инстинктивно ненавидел эту породу. И чувство это взаимно. Но все мы припорошены налетом цивилизации, а потому каждый играл свою роль. Я, изображая радушного хозяина, даже встал с дивана и предложил гостям садиться. Один из охранников похозяйски сунулся в спальню, но раздался Иннин голос:
– Пошел вон, козел.
Я уже начал вставать, хозяин коротко взглянул, и он сразу както сник, будто из него выпустили воздух. Посмотрев боссу в глаза, я кивком поблагодарил и задал вопрос:
– Чем обязан?
Повинуясь знаку, сделанному шефом, передо мной поставили открытый кейс. С деньгами. И их было много. «Наркота», – мелькнула мысль, и стало тоскливо. Опять горы трупов, и, возможно, придется менять место жительства. Я посмотрел на этих смертников, и чтото такое, наверное, отразилось во взгляде. Мужик побледнел и замахал руками. Охрана же напряглась, но команды «фас» не было, и веселье не начиналось.
– Я барон Ривенталь и вижу, что пришел по адресу. Вас мне рекомендовал мсье Першон. Как исключительного специалиста в своей области. – Хотелось замурлыкать и, подобно коту Матроскину, похвастаться умением вышивать.
Никаких мсье Першонов я не знал, и господин барон поспешил пояснить:
– Не так давно вы выполняли для него определенную работу. Я имею в виду доставку. – Я полуутвердительно хмыкнул и собеседник продолжил: – Здесь два миллиона долларов. И мне нужна ваша помощь.
Во взгляде у меня светился вопрос.
– У меня есть дочь. Ей сейчас девятнадцать. Может быть.
– Однако, – промолвил я.
– Полтора года назад она убежала с одним подонком. Полнейший мерзавец, торгующий наркотиками и, помоему, посадивший на иглу и ее. Ни уговоры, ни увещевания не действовали, и девочка как в воду канула. Три дня назад дочь позвонила и попросила забрать ее из какогото поместья, расположенного, по ее словам, гдето в Колумбии. Любовь ее избранника кончилась, и она живет на положении рабыни, вынужденная обслуживать его окружение.
Да, такой участи я не пожелал бы даже врагу, не то что молоденькой дурочке. Я иногда скор в принятии решений, а потому сказал:
– Я берусь. – И, помолчав, добавил: – Но не завидую я вам, если вы меня обманули.
Он опять побледнел, но держался молодцом. Да, ему тоже не позавидуешь. Нанять одного головореза, чтобы отобрать любимое чадо у другого. Ну не кричать же ему о том, что внутри я белый и пушистый.
Лена восприняла известие со спокойным равнодушием профессионала.
Моя же любовь капризничала, изображая недовольство, но я был почти уверен, что эта блажь, которая пройдет. Лена только спросила:
– Юра, ты опять будешь убивать?
– Если придется – то буду. А какой, потвоему, участи заслуживает подонок, посадивший полюбившую его девушку на иглу? А когда та надоела – сделавший из нее проститутку для своих головорезов?
– Я знала, что вы благородный человек, –
