Я — дочь свергнутого короля, но мне позволили выбрать любого жениха из тех, кто рискнул просить моей руки. Я же опустилась на колени перед чародеем, который не искал невесту. У него репутация жестокого и беспощадного воина, его называют лютым, и я ему не нужна. Только у меня нет выбора. Он — моя истинная пара.
Авторы: Мила Ваниль
него снова, и ее теплая ладошка накрывает член. Губы растягиваются в улыбке: мне нравится, когда жена балует меня утренним минетом. О, она овладела этим искусством в совершенстве!
Переворачиваюсь на спину, закидываю руки за голову и позволяю Теоне доминировать. Передавать ей власть над собой… приятно. Особенно в утренние часы, когда за окном еще темно, а в доме — тихо. Когда, разморенный после сна, я могу не беспокоиться ни о чем и наслаждаться ласками любимой женщины.
Ее нежные пальчики гладят мои бедра, ноготки царапают кожу, а язычок щекочет мошонку. Яички поджимаются, и я крепко стискиваю кулаки. Терпеть эту сладкую пытку и не прикасаться к Тео очень сложно.
Убедившись, что я проснулся, моя маленькая негодница отбрасывает одеяло и устраивается сверху, задом наперед, выставив кверху соблазнительные ягодицы. Я чувствую запах ее желания, и это заводит. Она наклоняется лицом к моему паху, но ее миниатюрные формы не позволяют мне впиться поцелуем в промежность. То есть, я могу, если притяну ее ближе, но ведь нельзя. По нашей молчаливой договоренности сейчас она решает, что делать. И если ей хочется меня дразнить — это ее право.
Теона тщательно вылизывает кожу под мошонкой, словно невзначай задевая ствол члена, посасывает яички, сжимает их губами. И вот язычок медленно скользит по стволу, задевает уздечку крайней плоти, губы обхватывают головку — и я не могу сдержать стон.
«Да, да! Пожа-а-алуйста…»
Жена словно слышит, как я умоляю… и насаживается ртом на член. Возбужденная плоть входит в узкое горло, и я глушу очередной стон, впиваясь зубами в запястье. Адский пламень! Я когда-то не мечтал и об обычном минете: разве леди возьмет в рот член? Моя принцесса научилась горловому. Она не считает это чем-то постыдным или развратным. Как-то я спросил, почему. Меня обозвали дураком и пояснили, что у любимого мужчины прекрасно все. За дурака, к слову, кое-кто расплатился отшлепанной задницей.
Пытаюсь двигать бедрами, но коварная Тео меняет тактику. Теперь она сжимает ствол и пропускает его сквозь кулак, облизывая и посасывая головку.
«Отомщу! — мелькает в голове, когда сладкие спазмы разливаются в паху тягучей болью. — Свяжу и заставлю до хрипоты умолять об оргазме».
Когда Теона садится сверху члена и прижимает его промежностью к животу, я вижу фейерверки. И куда им до тех, что мы устроили в честь рождения первенца! Негодница трется о член влажными складочками, заставляя меня издавать нечленораздельные рыки, а потом опять берет его в рот, позволяет мне совершать резкие сильные фрикции. Я кончаю ей в горло, и она сглатывает все до капельки.
— Мышенька… — выдыхаю я, придя в себя после ослепительного оргазма.
Она уже лежит рядом, поглаживая ладошкой мою грудь. Тянется к губам, и я награждаю ее поцелуем.
— Как ты?
— Прекрасно, мой лорд, — улыбается она.
— Ложись, я посмотрю.
Хоть и наступила весна, но мы все еще встаем раньше солнца, поэтому я зажигаю лампу, а Теона вытягивается на кровати, перевернувшись на живот. Осматриваю следы вчерашней порки и тянусь к баночке с чудодейственной мазью.
— Не надо, — протестует Теона, проследив мое движение.
— Надо, — жестко возражаю я. — А будешь спорить, вылечу магией.
Она послушно замирает.
Что поделать, Теоне нравится напоминание о наших играх. И она категорически против того, чтобы боль и синяки без следа исчезали под действием магии. Мы нашли компромисс — мазь, которая ускоряет процесс заживления и облегчает боль. Вот такие мы… извращенцы.
Обработав кожу, я целую жену между ног. Учитывая, что накануне мы долго и бурно занимались сексом, утренний минет выжал меня досуха. Но это не повод оставлять свою женщину неудовлетворенной. Мне нравится ее вкус, и тут Теона права — в любимом человеке прекрасно все.
Моя милая негодница всхлипывает от возбуждения и приподнимает попку, а я тщательно вылизываю влажные складочки, играю с клитором, прикусываю его, и лишь перед пиком ввожу внутрь влагалища пальцы. Ее оргазм яркий и пронзительный, судя по громкому крику и выгнувшейся спине.
— Люблю тебя…
— Люблю…
Накрываю ее тело своим, вдавливаю в кровать, щекочу дыханием кожу за ушком. После того, как Теона родила, почти каждый наш день начинается так сладко. Мы не можем насытиться друг другом, несмотря на то, что много времени проводим вместе.
— Надо вставать, — говорю я, откатываясь в сторону. — Сегодня в гости приедут Эмиль с Виолой.
— Что?! — Теону подбрасывает на кровати. — И ты только сейчас мне об этом говоришь?! Я не готова к приему гостей!
Ловлю ее за руку и притягиваю к себе.
— Не кричи на мужа, милая.
Мой голос звучит тихо,
